Noize MC: «Мне не нравится современный формат баттла, когда люди по два месяца репетируют перед зеркалом»

О «ХИП-ХОПЕРЕ»

— Изначально проект этот спонсорский. Инициатива исходила от бренда Ballantines. Им было интересно сделать масштабное мероприятие с использованием хип-хопа и театральной драматургии. Спонсоры вдохновлялись «Копами в огне», а я сам — большой поклонник этой постановки и давно хотел поработать с режиссером Юрой Квятковским. Я давно хотел попробовать себя в крупной форме, такого рода попытка у нас была, например, когда в 2010 году выходил «Последний альбом», сопровождавшийся аудиокнигой и печатной версией. Там тоже была некая общая линия. Практически сразу после первой встречи с Юрием Квятковским я начал писать первые треки для «Хип-хоперы». Как только появились первые треки, за которые можно зацепиться, Юра и его команда начали писать либретто.

О СВОЕЙ ВЕРСИИ «ОРФЕЯ И ЭВРИДИКИ»

— На самом деле это очень вольная трактовка. Все генеральные линии соблюдены, но на деле это гораздо менее волшебная история. Действие спектакля разворачивается в наше время. Мы активно используем эстетику современной хип-хоп-музыки и сопутствующие ей атрибуты. В частности, Аид, которого играет Олег Груз, у нас — глава лейбла, с которым подписывает контракт главный герой Орфей, роль которого исполняю я. Орфей побеждает в конкурсе певцов, который у нас выглядит как баттл. Это абсолютно постмодернистская постановка, у нас есть отсылки и к древнеримской мифологии, и к буддистской философии.

ОБ ОХВАТЕ ВСЕЙ ПАЛИТРЫ ХИП-ХОПА

— В том и фокус, что мы попытались охватить всю палитру. Здесь есть и современный хип-хоп с драм-машинами Roland TR-808 и трэповым звуком, и хип-хоп старой школы — наследие джи-фанка 90-х, ранних Снупа Догга и Доктора Дре. Один из моих любимых номеров — трек с прямой бочкой, в большей степени отсылающий к группам типа Die Antwoord. Есть рэп-рок, естественно. Девчонки у нас и читают, и поют, то есть, можно сказать, есть R`n`B. А то, что делает Олег Груз, больше похоже на мелодекламацию. Звуков, напоминающих о моей собственной группе, не так много, мне хотелось всем персонажам дать свое собственное лицо, в том числе музыкальное.

ОБ АНГЛОЯЗЫЧНОМ МАТЕРИАЛЕ

— Таких песен набралось порядка десяти, то есть целый альбом, я думаю. Наметилось даже несколько «фичерингов» с западными исполнителями. Думаю, что вернусь к этому проекту в начале следующего года, нам ведь, кроме всего прочего, нужно выпустить еще и русскоязычный альбом. Все демо сделаны здесь, но окончательные версии будут записываться не в России. Писать на другом языке очень интересно. Оказалось, что огромное количество приемов, наработанных в русском языке, могут работать и в другом тоже. Это абсолютно новое поле деятельности. Огромное количество людей в мире говорят по-английски. Очень хочется показать им эту работу.

О НАПИСАНИИ ТЕКСТОВ НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ

— Количество общих тем, конечно, сужается. Но я все равно ссылаюсь, если не на русские фильмы, то на какие-то явления мировой культуры. Если говорить о содержании, то оно касается психологических проблем или строится на какой-то одной аллегории. Но я и на русском так часто делаю. В этом и было для меня открытие — я учусь делать на другом языке то, что умею делать на русском. Ты пишешь песню — и заодно учишь язык. Я стал легче относиться к акценту — после успеха таких групп, как Gogol Bordello и Die Antwoord, он не стоит так остро. Правда, у меня есть приятель-британец, который преподает язык в Москве, вот с ним я проводил в Facebook первичное обсуждение своих английских текстов. А еще я консультировался со своей американской подругой Ли Элен Эрлих, женой Чачи Иванова, лидера группы «Наив».

О РЭП-БАТТЛАХ

— Мне не нравится современный формат баттла, когда люди по два месяца репетируют перед зеркалом, да еще потом выходят и читают без музыки. Мне не нравится сама энергетика — ты ищешь, в чем упрекнуть человека. Нет такого артиста, которого мне перед всем белым светом хотелось бы как-то приложить, уничтожить. Когда этот запал есть, это бывает круто и занимательно. Мне жалко на это время тратить. Мы за четыре месяца сделали театральную постановку.

(Борис Барабанов, «Коммерсантъ», 07.07.16)