Александр Велединский: «Я прочитал «Географ глобус пропил» и сразу же согласился снимать»

ПОЧЕМУ РЕШИЛ СНИМАТЬ «ГЕОГРАФ ГЛОБУС ПРОПИЛ»

— Продюсеры Горяинов и Тодоровский предложили… Да я все читал у Леши (Иванов, автор книги. - Прим. ред.), люблю «Сердце Пармы». Единственное, что проскочило мимо: «Географ…» После разговора с Валерой Тодоровским купил книжку. Тем же вечером позвонил: «Я готов».

ЧТО ЗАЦЕПИЛО В «ГЕОГРАФЕ»

— Разумеется, герой — архетипический для любого времени в нашей стране. Я им сразу зажегся. Поначалу Тодоровский сам запускался с этим фильмом, шла подготовительная работа, выбиралась натура: Пермь, школа, где Леша Иванов учился. Поэтому сценарий был. Но я все переписал. Валера подключался советами. За мной был выбор актеров.

ЗАЧЕМ ПРОЦИТИРОВАЛ СЦЕНУ С КАЧЕЛЯМИ ИЗ «ПОЛЕТОВ ВО СНЕ И НАЯВУ»

— Но и у Иванова в романе были качели. К тому же Служкин наверняка видел тот фильм с Янковским. Знаешь, для меня в этой картине самое дорогое — паузы, когда Служкин один. Вот он на балконе. Жена ушла. Остается один на один с собой, с жизнью, как Макаров… Я сам очень люблю картину Балаяна.

ПОЧЕМУ СЛУЖКИН РИСКУЕТ НЕ ТОЛЬКО СОБОЙ, НО И ДРУГИМИ

—Я думал об этом. Может, намеренно не прятал этой опасной грани. В пермской школе, в которой мы снимали, дети ходят в походы. Ты думаешь, опасных приключений у них не бывало? В Москве у моего друга сын ходил в поход на катамаранах, 15-летняя девочка погибла. Служкина Бог испытывает, но наказать не может. История похода — история искушения, которое преодолевается шаг за шагом. Тут надо отдать должное Косте (Хабенский, исполнитель главной роли. - Прим. ред.): он абсолютный соавтор картины. Много решений подсказал он. Я не про ужимки придурка, не про водку из половника. Он поймал тонкий момент шутовства, фиглярства. Я за это уцепился. В одной из первых сцен в классе он взял и от безысходности ситуации залез под стол. Дико? Но точно.

О СВОИХ ОРИЕНТИРАХ В КИНО

— Они те же, что и у моего поколения. Хотя не понимаю, к какому поколению отношусь. Учился-работал с людьми на 10—15 лет младше: Хлебников, Попогребский, Герман. Мне-то уже за 50. Мои ориентиры? До сих пор люблю Тарковского — шок после каждого фильма, — Рязанова, Данелию, «Доживем до понедельника», раннего Михалкова, Кончаловского. Его «Асю Клячину» не могу смотреть без слез.

КАК РАБОТАЛОСЬ С ИВАНОВЫМ

— Он даже не стал читать сценарий: мол, это ваше дело, мне нравятся ваши фильмы.

(«Новая газета», 18.10.13)