Российская телевизионная премьера фильма «Список подозреваемых» состоится на «Рен-ТВ» 25 июля 2025 года. «ИнтерМедиа» напоминает, что главные роли в боевике режиссера Азифа Акбара исполнили Брайан Ван Холт, Мэл Гибсон, Фифти Сент, Нора Зеетнер, Уэстон Кейдж, Дина Бэйкон, Джереми Энджел.

Лучшие агенты ФБР и полиция разыскивают серийного преступника, жестоко убившего 11 женщин. След удается взять только детективу Ортеге (Гисбон), но после того, как пропадет его племянница, дело принимает еще более опасный поворот. Под подозрением находится каждый, кто ведет расследование.

В российский прокат «Список подозреваемых» вышел в июле 2024 года.

Эфир в 21.50.

Программа «Кино в деталях» с ведущим Фёдором Бондарчуком вернётся на СТС в обновленном виде 27 августа 2025 года – в День российского кино. Она будет выходить в эфир в ночь со среды на четверг, сразу после полуночи.

- Помню, когда программа только появилась в 2004-м, все обсуждали успех «Ночного дозора», который перевернул индустрию, — вспоминает Фёдор Бондарчук. — С тех пор поменялись бюджеты и технические возможности, но мы всё так же экспериментируем и делаем то, что любим. Это и продолжим обсуждать с коллегами, которых поздравляю с профессиональным праздником.

Отвечать на вопросы в студии теперь будут не только звёздные гости, но и сам Фёдор. Зрителей также ждут новости из первых уст, эксклюзивные материалы, новые рубрики и их ведущие. Например, сценарист Андрей Золотарёв расскажет о знаковых сериалах, а историк моды Анатоль Вовк оценит наряды звёзд и костюмы их героев.

Первым гостем нового сезона станет продюсер главных российских хитов Сергей Сельянов, который 21 августа отметил 70-летие и 33-летие своей кинокомпании СТВ.

- Начинал заниматься кино как любитель: в тринадцать лет с друзьями снимали на камеры 8 мм, в общем, хулиганили, - говорит Сельянов. - Но разницы между тем мальчишкой и мной сегодняшним вообще нет, потому что в кино нечего делать без этого драйва, без любви к тому, что делаешь. Когда главное для тебя в любых обстоятельствах не сборы, призы и слава, а фильм. И работаю я только с такими режиссёрами, которые готовы рисковать всем. Я и сам такой.

В интервью Бондарчуку продюсер раскроет стоимость дилогии «Брата», поделится, готов ли оживить Сергея Бодрова с помощью искусственного интеллекта, и расскажет о новых проектах: сказке «Горыныч», драме «Лермонтов», комедии «(Не) искусственный интеллект» с Леоном Кемстачем в главной роли, а также фантастической комедии и киноэксперименте Евгения Сангаджиева «Космическая собака Лида».

Кроме юбиляра, в первых выпусках появятся Ирина Старшенбаум, режиссёр и актриса драмы «Семейное счастье» Стася Толстая и Евгения Леонова.

Локализованный трейлер и дату премьеры третьего сезона сериала «Ходячие мертвецы: Дэрил Диксон» (The Walking Dead: Daryl Dixon) обнародовал 21 августа 2025 года онлайн-кинотеатр «Амедиатека». К своим ролям вернулись Норман Ридус и Мелисса Макбрайд, а также снялись Эдуардо Норьега, Оскар Хаэнада, Александра Масангкай, Кандела Сайтта, Уго Арбуэс, Грета Фернандес, Гонсало Буза, Хада Ньето, Яссмин Отман, Куко Усин, Стивен Мерчант и другие.

Главные герои Дэрил Диксон (Ридус) и Кэрол Пелетье (Макбрайд) продолжают исследовать Европу. Сперва судьба заносит их на Британские острова, а оттуда – прямиком в жаркую Испанию. Они отчаянно пытаются вернуться домой в США, но враги не дремлют. Жители испанской общины, в которой процветает торговля девушками, заставят Дэрила применить все свои навыки охотника и воина, чтобы остановить работорговлю и освободить людей.

Российская премьера третьего сезона состоится в «Амедиатеке» 8 сентября – на следующий день после мировой. Уже известно, что проект продлен на четвёртый сезон, который станет последним.

На 33-м фестивале российского кино "Окно в Европу" картина "Жемчуг", как уже сообщало ИнтерМедиа, заслужила первое место в зрительском голосовании и взяла ещё два приза. Режиссёр Тина Баркалая рассказала gazetametro.ru о своих принципах и чувствах

Зрители на премьере встретили ваш "Жемчуг" очень тепло, видно было, без преувеличения, что всем картина очень понравилась...

— Мы всё-таки делаем кино не для себя, это очень важно понимать. И важно путём любви к зрителю передать то, что ты хочешь сказать, и не отторгать его своим творческим "я так вижу". После "Сказок Гофмана" самое ценное для меня как режиссёра — это зритель. Мне пришло столько писем от совершенно незнакомых людей, что я не могу это не ценить. Наверное, это и есть тот, самый главный, взаимный обмен энергией, который должен быть, иначе можно лопнуть от того, что ты не можешь чем-то делиться.

Представляя фильм, вы сказали, что вам в кино близок сказочный реализм. Получается, что после "Сказок Гофмана" вы тоже сняли своеобразную сказку. Как вам кажется, вы следуете некоему тренду или, наоборот, его задаёте? И что такое, в вашем представлении, сказочный реализм?

— Я не люблю слово "тренд". Что это такое? По большому счёту, это некий запрос, который существует. У меня сейчас есть мой личный человеческий запрос на хороший финал. Это моя догма, с которой мне проще жить. Настолько всё в этой жизни зыбко, сложно и вообще становится как-то жестоко и опасно, что если я сейчас не смогу рассказать историю сказочным языком с надеждой на то, что будет хороший финал, то мне будет сложно существовать. Поэтому сказочный реализм — это абсолютно реальная история. Ведь что такое сказки? По большому счёту, это куча жестокостей: кто-то откусывает головы, кого-то зажаривают в печи и съедают. Это просто какой-то фильм ужасов, который, как правило, заканчивается достаточно неплохо, и у тебя в конце есть ощущение, что в любой истории, какой бы страшной она ни была, есть надежда на какое-то будущее. Мир сегодня поглотили болезни, войны, раздоры — как и в любой семье, в которой бывает разное, не только хорошее. И надежда на то, что может быть по-другому, что хорошие и плохие, самые разные люди могут в какой-то момент путём танца или чего-то другого объединиться, — это даёт мне надежду на жизнь, и эту идею, как я, опять же, надеюсь, я смогу передать остальным. Поэтому это не про тренды, это, наверное, про то, что чувствую я.

В каком-то смысле эта традиция оптимизма была и в советском кино и в определённый период она растерялась.

— Я очень её люблю, эту традицию. "Сказки Гофмана" — это именно сказки Гофмана: были у девочки красивые руки и потом их не стало. Но при этом она нашла себя и реализовалась. Она себя спасла, потому что нашла себя настоящую, и руки — это только внешнее. А "Жемчуг" про то, что жемчуг есть в каждом из нас, его просто надо поискать. Нельзя жить только негативом, нельзя постоянно кого-то в чём-то подозревать, и нельзя быть равнодушным — вот что самое главное. Для меня "Жемчуг" — это история про то, что равнодушие убивает семью. Этот фильм именно об этом. Приёмная девочка появилась в уже достаточно мёртвой семье, назовём это так. Это люди, которым не интересен, в принципе, даже собственный ребёнок и которые настоящим уже не живут, их чувства остались в прошлом. А надо жить настоящим и радоваться любому дню, который у тебя есть.

Жемчуг в фильме как сквозной символ: сначала мы видим дешёвые бусинки, потом они "превращаются" в дорогие серёжки, которые были похищены и возвращены... Почему именно жемчуг, какой смысл вы вложили в это? В славянской мифологии это слёзы...

— Это и слёзы, и в то же время некая жизнь, которую отнимают, вытаскивая из ракушки. Это жизнь, относительно которой человек присвоил себе право её нарушать — то есть это не совсем камень, или это живой камень. И для меня всё, что касается истории с жемчугом — это история про жизнь, которую ты пытаешься сделать камнем. Наверное, как-то так... Каждый может интерпретировать это по-своему, — как и лису, которая есть в фильме. В России лиса — это хитрое животное, которое обманывает и у кого-то что-то отнимает, а в Японии лиса — это мудрое существо, у которого девять жизней — в каждой стране по-разному. Для меня в этой истории лиса несёт мудрость. Плюс к этому добавляется мифология северных народов — в фильме действие разворачивается не только в Индии, но и в Ханты-Мансийске. Наличие местной мифологии — это то, что особым образом объединяет север России и Индию, это как холод и тепло...

А эта лиса случайно или нет похожа на шубу, которую героиня Светланы Ходченковой привозит из Ханты-Мансийска: шуба остаётся неподвижной на вешалке в гардеробной, а лиса бегает по дому?

— Каждый понимает так, как посчитает нужным. Может быть, здесь есть и смысл в жесте бабушки, которая, прощаясь с внучкой, гладит эту шубу, будто передавая ей своё напутствие и энергию, или это сама Елена, героиня Ходченковой, которая похожа на лисичку, или это девочка, которая своим приходом в семью всё в ней поменяла... Она как раз живёт в мире, который сама придумала, и он гораздо лучше того мира, в который она попала.

То есть у лисы нет однозначной трактовки?

— Она есть, но я её не раскрою. Я жду, когда начнётся прокат, чтобы узнать, что увидят зрители, мне это очень интересно.

Индия как страна мечты героини появилась в сюжете сразу или нет?

— Это стечение обстоятельств. Мой фильм "Сказки Гофмана" стал первым дебютом в истории 54-го Международного кинофестиваля в Гоа, который попал в основную программу. Я была так счастлива, что мой фильм находится среди 10 картин корифеев, на счету которых не одна Каннская пальмовая ветвь, что у меня было ощущение, что я нахожусь в какой-то сказке. И в этот момент мой продюсер и подруга Катя Филиппова предложила мне сценарий "Жемчуга". В тексте была другая страна, но Катя предложила поменять мне её на Индию. И я, находясь там, сразу согласилась, потому что там было ощущение, что это именно то, что нужно. И потом, вы же понимаете, что такое для советского человека индийское кино. Если взять Африку или Мексику, то мы же про это ничего не знаем — а про индийское кино мы знаем всё. Я помню себя девочкой, которая приезжала к бабушке на каникулы и которая знает, что значит ходить на индийский фильм 800 раз. Это кино, в котором всё понятно: кто хороший, а кто плохой, кто добрый, а кто злой. Это яркость и тепло, которые мы все помним. И поэтому захотелось вот этого болливудского кинематографа, запаха детства, запаха кинотеатра.

Когда бабушка в начале фильма достаёт куклу и называет её Митхунчик, это поймут только люди определённого поколения...

— Конечно, но даже если молодёжь не поймёт, им будет ясно, что речь идёт о чём-то индийском. Сейчас для молодёжи Индия — это Гоа, хотя она гораздо многообразнее и она бесконечно интересна. Мои несколько приездов туда отнюдь не позволяют мне говорить, что я достаточно знаю об Индии. Это настолько древняя и настолько энергетически сильная культура, что она способна влиять на всё.

Каково было работать в копродукции с индийцами и вообще в Индии?

— С точки зрения производства это было очень сложно. Каждый раз — целое приключение: как мы поедем, как будем снимать там, где никого не знаем, как вести съёмки в Тадж-Махале с армией на входе, где нельзя с собой проносить даже воду, и так далее. Но я всё время говорю своим коллегам: самое главное — подготовка. Мы очень готовились. У нас всегда есть план А и план Б. Кино — вещь пластичная, и когда ты снимаешь в другой стране (не в чужой, а именно в другой, все страны для меня — другие), то это особенно важно. Здесь другой менталитет, другая культура. Но при этом все кинематографисты — это люди одной крови, которые понимают друг друга с полувзгляда и всегда работают на идею. Люди, которые занимаются кино во всех странах мира — это люди, способные на героизм. Это самоотдача и подвиг каждый день. В Индии такие же прекрасные и самоотверженные кинематографисты, как и везде, никакой глобальной разницы в работе я не увидела — это люди, которые любят кинематограф.

Индия — родина астрологии, снимали вы почти сказку: было ли на съёмках что-то мистическое?

— Наверное, было, а, может, нет... У нас на съёмках разбивают тарелку, а в Индии — кокос. Это целая история. Они устраивают маленький храм, украшают его, кладут какие-то фрукты... И на съёмках в Индии мы тоже разбивали кокос. Всё бесконечно менялось в процессе — так же, как и здесь. Кино — это такая история, по которой тебя ведут: у нас менялись сцены, сценарий, потому что ты понимаешь, что не можешь произнести здесь этот текст, он должен быть другим, и так далее. У меня было очень мало свободного времени, чтобы гулять, наслаждаться Индией — у меня была только возможность смотреть, а что может быть круче для кинематографиста?

Вы сразу понимали, кто у вас будет в главных ролях?

— Конечно, нет. Наши актёры — это очень профессиональные люди, которые проходят все пробы, и у нас они тоже были. Конечно, мне были очень нужны и Светлана Ходченкова, и Евгений Цыганов, такие имена очень мотивируют продюсеров, но они так же проходили пробы. И я, зная их абсолютную востребованность, безумно им благодарна.

Фраза "Привет, малышка, моя жизнь — это вспышка" была в сценарии или кто-то её принёс?

— Нет, в тексте этого не было, но я очень искала такую деталь. Я не люблю, когда в кино о чём-то рассказывается в лоб: они поцеловались, значит, между ними что-то есть. У нас зрительское кино, но мы недооцениваем нашего зрителя: ему не надо всё разжёвывать. Здесь как в жизни: ты можешь догадаться о происходящем всего по одной фразе. Мне она была нужна, и её принесла наш второй режиссёр Ксения Кукина, которая однажды пришла и поздоровалась с нами словами: "Привет, малышки, моя жизнь — это вспышки". На что я тут же откликнулась: "Большое спасибо, это войдёт в сценарий".

Вы медийный человек — помогает ли ваша известность привлекать на съёмки фильмов звёзд и средства и даёт ли это больше творческой свободы?

— Если бы всё было так просто, то свой первый фильм я сняла бы не через несколько десятков лет после окончания ВГИКа, а гораздо раньше. В 17 лет я поступила во ВГИК, а в 19 лет получила уже порядка 28 международных призов, включая награду от Питера Гринуэя, за свои студенческие картины. Я долго работала в рекламе, но теперь закрыла рекламное агентство, всё бросила и начала свой путь в кино с нуля — даже с минуса. Я поняла, что я больше не могу, я выгорела, и теперь хочу заниматься тем, о чём мечтала всю жизнь. Я начала с чистого листа во всех смыслах — в прямом, в переносном, в финансовом. Кино — это достаточно снобская история. Так что я благодарна всем, кто в меня поверил. Знать человека и доверять ему в профессиональном смысле — это разные вещи.