Пол Верховен: «Свобода публики — важнейший фактор для меня»

О РАБОТЕ НА АУДИТОРИЮ

— Я не думаю о терминологии, клянусь. Просто беру то, что меня интересует, и говорю об этом в фильме. Иногда это срабатывает, иногда нет. Надо доверяться исключительно своей интуиции. Любая мысль о публике — путь к компромиссу. Сразу начинаешь думать: «Сделаем так, а не эдак, им понравится…» Такие мысли надо гнать прочь.

О ФРАНЦУЗСКОЙ НОТЕ В ФИЛЬМЕ «ОНА»

— Да! Но интуиция сообщила мне об этом уже после того, как я доделал кино. Я не мог предвидеть, сколь многое привнесет в фильм сыгравшая там главную роль Изабель Юппер. Началось же все с того, что я дал роман Филиппа Джиана «О…» для адаптации своему знакомому американскому сценаристу. Видели бы вы реакцию голливудских актрис на этот текст!.. Сколько же там предрассудков, вы себе не представляете. А с Изабель я был знаком уже несколько лет к тому моменту, но даже не думал о ее кандидатуре. Фильм-то планировался американский. При этом я не сомневался, что она согласилась бы моментально. Идея пришла от продюсера Саида Бен Саида. Он позвонил мне и сказал: «Возвращайся в Париж и звони Изабель, не валяй дурака». Так я и поступил. Результатом мы оба довольны. Даже счастливы, я бы сказал. И честно: представить себе не мог, что Изабель способна на такое.

О ПРЕТЕНЗИЯХ К ФИЛЬМУ

— Слушайте, я другого не жду. Хотя не приемлю подобные упрощения. Мне и в голову не пришло бы снимать комедию про изнасилование, и я не желаю определять мой фильм таким идиотским образом. Я никогда не подумал бы оправдывать изнасилование, это противоречит всем моим убеждениям и взглядам на мир. Просто не забывайте: вы смотрите фильм — и он не документальный. Мои персонажи — насильник и жертва насилия; они двигаются в непредсказуемом направлении. Я не собираюсь извиняться за них или объясняться. Хотите идти за ними — милости просим. Не хотите — не надо.

Кстати, у нашей героини очень богатое прошлое и в романе, и в фильме. Но я отказался превращать это прошлое в объяснение для событий в настоящем. «Ее отец насильник, поэтому она любит насилие!» Какая пошлость. Да, отец героини был серийным убийцей, но об этом она сообщает между делом. А ее реакция на изнасилование совершенно необычна, для нее самой в том числе. Есть ли здесь связь? Не уверен. Нам просто важно знать о ее прошлом, а почему — узнаете потом. Или не узнаете. Я оставляю в фильме пробелы, их зрители будут заполнять сами. Помощи от меня не дождутся. Свобода публики — важнейший фактор для меня.

О СВОЕЙ ИЗЮМИНКЕ

— Раскадровки. Я работаю с ними. Хореография каждого движения в сцене изнасилования, например, была тщательно продумана. Хотя ответить на ваш вопрос я не в состоянии. Как сделать из чужого материала свой? Да еще на языке, которым я не владею? За полгода до начала съемок у меня начались головные боли: как справиться с такой задачей? Французскую культуру я знаю хорошо, жил в Париже несколько лет в молодости, но с Голландией или Штатами не сравнить. Нет, это было невероятно сложно и рискованно.

О СМЕНЕ США НА ЕВРОПУ

— Американское кино очень изменилось. В 1980–90-х там были райские условия для такого, как я, но сегодня это не так. А в Европе по-прежнему важен режиссер. Он имеет все права делать с собственным фильмом что пожелает. Для меня это принципиально важно. Так что да — я доволен, что снова работаю здесь. Хотя если возникнет по-настоящему интересный проект в США… что ж, адаптируюсь. Я это умею. Впрочем, за последние годы ничего такого не было. Сплошные супергерои. А может, мне просто не доверяют иметь дело с реальностью после «Шоугелз». К фантастике еще могут подпустить, а к реальным историям — ни за что.

(Антон Долин, «Афиша Daily», 21.09.16)