«Иванушки International»: «Все сдулись, все! Даже битлы 10 лет продержались, а мы 20!»

О 20-ЛЕТНЕМ ЮБИЛЕЕ БОЙЗ-БЭНДА

Андрей Григорьев-Аполлонов: Я тут на днях повеселился: смотрел выступление одного комика, который острил на тему нашего 20-летия: мол, «Иванушки» начинали в то время, когда у Рыжего еще одышки не было. «Единственная мальчиковая группа, которая может отменить концерты из-за того, что резко поменялась погода в городе: у Кирилла Александровича давление — куда же деваться». Смеялся очень.

Кирилл Андреев: Посмотрите на наш гастрольный график — это лучшее доказательство того, что мы не умерли и не собираемся. 
Андрей: Да что там, группа может смело делать заявку в Книгу рекордов Гиннесса. Все сдулись, все! Даже битлы 10 лет продержались, а мы 20! Почему? Да потому что все у нас хо-ро-шо. Музыку свою мы любим. И песни, которые написал для нас Игорь Матвиенко 20 лет назад, не стареют. Наоборот, лишь актуальнее становятся. Хит «Колечко» — вообще на все времена. Современная молодежь уверена, что это русская народная песня. Матвиенко уже может брать трубку телефона и говорить: «Русский народ слушает».

О ЛЮТЫХ ФАНАТКАХ

Андрей: Не то слово! Разумеется, в основном они давали нам невероятное количество энергии, поддерживали нас. Как-то был большой тур по Украине, и я повредил сразу две ноги. Выхожу на сцену где-то в Донецке, по-моему, а в полу щель здоровая — одной доски нет. Я ногой туда проваливаюсь, рву связку. Мне наложили лонгетку, но гастроли-то продолжаются. Через два дня иду хромой и подворачиваю вторую ногу. Сильное растяжение — и опять лонгетка. Меня Кирилл выносил на руках на сцену, сажал на барную табуретку, и я, сидя на ней как орел, махал руками, балансировал, чтобы не свалиться. Девочки, едва видели меня загипсованного, сразу в крик: «Андрюшечка, а-а-а!!!» Все цирки и дворцы спорта затопили слезами. А я после финальных аплодисментов кое-как спускался с табуретки и на карачках уползал за кулисы под истерический рев публики: «Андрюша, выздоравливай!» Это было, конечно, круто, я до сих пор помню и ценю те эмоции.

Но были и куда менее вдохновляющие ситуации. Например, приезжаю я после концерта в Сургуте в гостиницу, а под окнами толпа девчонок: «Андрей, выходи!» Одна из девчонок при этом лежала в сугробе и орала, что не встанет, пока я не выйду. А на улице 40-градусный мороз! Вышел — куда деваться. Вытащил ее за шкирку из сугроба, сфотографировался и отправил всех по домам к мамам.

И таких случаев было не счесть. Помню, одна девочка на шею мне кинулась и вроде всего лишь обнимает, а я понимаю, что шутки кончились — сейчас задушит. Два охранника не могли ее оторвать — мертвой хваткой в меня вцепилась, думал: конец пришел. Синяки на шее месяц держались. Такая любовь, да.

Кирилл Андреев: Больше всего доставалось нашим женам. Моя жена Лола еще до замужества пыталась дружить с нашими фанатками, приглашала их в дом, чаем поила. Две девчонки приехали из Нижнего Новгорода, сидят под дверью, плачут: «Нам бы с Кириллом сфотографироваться». Я отсыпался после гастролей, но Лола попросила меня выйти и пообщаться с ними. Я всегда шел навстречу таким просьбам, понимая, что это часть работы. И к стенаниям известных людей по поводу того, что их замучили поклонницы, относился негативно. Если тебе мешает жить любовь зрителей — уходи со сцены. Иди на завод болты точи — там тебя никто преследовать не будет.

Я был благодарен своим фанаткам. Но однажды меня по-настоящему довели. Лола была беременна Кириллом-младшим, нашим сыном, и ей начали сыпаться анонимные звонки с угрозами: «Я оболью твой живот кислотой». Это был явный перебор. Я собрал пресс-конференцию и сказал: «Спасибо вам за вашу любовь, я тоже люблю вас. Но сейчас моей семье угрожает опасность, и я не намерен это терпеть: ухожу из группы и вообще с эстрады — вы больше никогда меня не увидите». Девочки из моего фан-клуба тут же пообещали найти эту истеричку и по душам поговорить с ней. Видимо, обещание они исполнили, потому что в дальнейшем таких угроз не поступало.

ОБ ИГОРЕ СОРИНЕ

Кирилл Андреев: Вот Игорь Сорин и не выдержал. Причем он ушел в самом разгаре этого безумия, не пройдя его до конца. Года через два после того, как на нас свалился успех, Игорешка осознал, что устал быть «Иванушкой», устал от этого бешеного внимания и ему хочется выступать сольно. Мы с Рыжим уговаривали его как могли: «Игорь, не торопись, у нас есть концерты, популярность — все хорошо». А он говорил: «Я устал петь одно и то же каждый день». Я ему возражал: «Ну так все одно и то же поют — и Кобзон, и группа «Рондо», и любой артист. Ты будешь тоже петь, хоть и свое, но одно и то же». Он не ­хотел ничего слушать. Игорь был непростым человеком. Однако мы никогда, до самого последнего его дня, не прерывали общения, приезжали на студию, слушали его новые песни. До сих пор общаемся с тетей Светой, его мамой. Эта женщина многое испытала. Она, дай Бог ей здоровья, все живет воспоминаниями и работает над тем, чтобы эти воспоминания сохранить. Но каким бы сложным ни был Игорь, он был уникальным человеком и музыкантом. И когда он объявил, что собирается уйти, на выручку пришел Олежка Яковлев.

ОБ ОЛЕГЕ ЯКОВЛЕВЕ

Кирилл Андреев: Никакого блата там не было и в помине. Олежка прислал свою демокассету, Игорь Матвиенко прослушал ее и вынес вердикт: «То что нужно!» Центром у нас всегда был тенор, и нам необходим был именно этот голос, поскольку у меня баритон, а у Рыжего, как он сам выражается, эротический речитатив.

Началась работа по введению нового человека в сложившийся по­пулярный коллектив. Репетиции были бесконечными — и вокальные, и танцевальные. Параллельно мы на студии переписывали все партии Игоря и вводили Олега в группу на концертах. Это было так: мы пели втроем с Сориным, и на одну песню выходил Олежка. Через неделю он пел уже две песни вместо Игоря, потом три. То есть Сорин уходил постепенно.

Это было непросто для всех: и для Игоря, и для его фанаток, которые буквально с ума сходили, понимая, что их кумир скоро покинет группу. Первые полгода фанатки Олега игнорировали и кричали: «Игорь! Игорь!», прекрасно видя, что перед ними Олег. Яковлев в какой-то момент даже отчаялся, думал, его никогда не примут. Но переломный момент наступил. Однажды на концерте так проникновенно исполнил «Облака», что весь зал был в восторге. Барьер, который держался целых полгода, в одночасье рухнул.

О ДЕДОВЩИНЕ

Кирилл Туриченко: Не было. Дело в том, что меня правильно воспитали родители, — я к возрасту с почтением отношусь. Ну, иногда Андрей просит, чтобы я его на машине повозил по городу, но я к этому подхожу с пониманием: кто же, если не я? А в метро спускаться он не любит — только если в аэропорт опаздывает, может на ­аэроэкспресс сесть. Но если серьезно, я сам иногда удивляюсь, до чего внимательно они ко мне относятся. Мы вместе обсуждаем творческие моменты, и мое мнение учитывается точно так же, как и любого из них.

(Мария Адамчук, tele.ru, 12.11.15)