Александр Пантыкин: «Урфин Джюс» родился из естественного для молодого человека желания стать популярным»

17.06.2014 14:51 Музыка Рубрика: Дайджест

О ТОМ, КАК ВСЁ НАЧИНАЛОСЬ

- На самом деле все началось с музыкальной студии "Сонанс": она была ориентирована на классику. Но, как ни странно, благодаря ей я вошел в рок-тусовку. В 1976-м студия показала в Риге свою композицию "Я - человек" на стихи Эдуардаса Межелайтиса, в ней участвовали университетский хор "Хорал", мим Андрей Сонатин, чтец Андрей Перминов, был маленький оркестр. А в Риге все играли музыку a la Deep Purple. Нам рок-н-ролл уже тогда казался грубоватым, чересчур брутальным и примитизированным - и на общем фоне мы выглядели белыми воронами. Но как раз это сработало: мы получили Гран-при, и с той поры нас регулярно приглашали на рок-фестивали. Вот как у Сергея Курехина была "Поп-механика", тоже не игравшая чистый рок, так и в Свердловске был наш "Сонанс". Только Курехин выводил на сцену овец, коз, участвовали известные музыканты типа Цоя или БГ, а мы сразу ушли в академию - но тоже странную: это был синтез разных направлений. И художественное чтение, и хоровое пение, симфоническая музыка, джаз, рок. Там и воспитался во мне этот самый "рокерский дух".

О МУЗЫКАЛЬНОМ ОБРАЗОВАНИИ И ГРУППЕ «УРФИН ДЖЮС»

- 6-я музыкальная школа, класс фортепиано. Я в 12 лет стал в Свердловске лауреатом конкурса пианистов, играл ля-минорный концерт Баланчивадзе со знаменитым струнным оркестром музыкальной школы-десятилетки. Тогда же начал писать музыку. Занимался композицией, так сказать, полупрофессионально, овладел инструментовкой и оркестровкой. Прошел кое-какой путь в рок-музыке: предтечей "Сонанса" была школьная рок-группа "Слепой музыкант". Так что рок-н-ролл в "Урфине Джюсе" был для меня не шагом вперед, а отступлением назад. Желание стать популярным для молодого человека, думаю, естественно. "Сонанс" же не мог обеспечить финансово и был очень труден организационно. Студии было трудно выживать в стране, где до сих пор живы традиции сталинских постановлений о современной музыке. Я уже хорошо знал, как обращались с такими духовно близкими нам композиторами, как Губайдулина, Сильвестров, Шнитке или Денисов. А в рок-музыке к тому времени наметилось потепление. И в 79-м "Сонанс" развалился, из его осколков собрались группы "Трек" и "Урфин Джюс". Тогда я и занялся рок-н-роллом в чистом виде. Мы активно выступали и в Свердловске и на гастролях, играли в Черноголовке с московскими группами "Виктория", "Машина времени".

Я популяризировал "Урфин Джюс", как мог. Дома были два катушечных магнитофона, и я с братом Андреем переписывал свои альбомы, а потом рассылал по стране. Сохранилась амбарная книга, где я записывал, кому и куда я их посылал. Недавно я ее пересматривал и ужаснулся, какой объем работы был проделан. А ведь каждая пленка, попавшая в город, там мгновенно тиражировалась, и вскоре "Урфин Джюс" стал достаточно известен. Я не пропустил ни одного рок-фестиваля в Ленинграде, ездил на рок-лабораторию в Москву, в общем, пытался понять, что за процессы идут в этой сфере. Где-то 1982-83 году, после выхода альбома "Пятнадцать", группу стали узнавать. Ну, а потом в "Литературной газете" вышла твоя статья "Урфин Джюс" меняет имя" и сделала группу супер-популярной за один день.

О СВЕРДЛОВСКОМ РОКЕ

- В 70-е годы в Свердловске была потрясающая культурная ситуация. Много молодежи: город занимал одно из ведущих мест по числу студентов на душу населения. А это особая аудитория. Активно проводились смотры, фестивали, конкурсы. В институтах и университетах, в училищах и в консерватории, на каждом факультете - свой конкурс. И они естественно подталкивали людей к творчеству. Особенно выделялся Архитектурный - он считался студенческим бомондом. Там учились самые отъявленные эстеты: Володя Хотиненко, Слава Бутусов, Александр Сычев, Евгений Никитин... Это была студенческая элита. Клуб Архитектурного института стоял от него отдельно - маленькое деревянное здание, которое в кино прославил Алексей Балабанов, он тогда снимал фильмы на Свердловской киностудии. Город был очень мощным котлом, где вываривалось творчество и регулярно появлялось что-то новенькое - студенческие театры, музыкальные группы... В УПИ возникли "Пилигримы" и первыми спели из репертуара Deep Purple - это была революция, их всех повыгоняли из института, но концерт помнят многие. В Архитектурном гремели группа "Каталог" и творчество Александра Сычева, тоже по тем временам очень острое... Чем отличался свердловский рок от московского и питерского? У нас считалось моветоном, когда один и тот же человек писал и тексты и музыку. Были поэты: Илья Кормильцев, Аркадий Застырец. И были композиторы: Михаил Перов, Игорь Скрипкарь, Александр Пантыкин... И к музыке и к слову требования были очень высоки. Московская и питерская рок-школы, на мой взгляд, уступали свердловскому року: и та и другая исповедовали поэтический рок. Макаревич, Цой, Науменко, Гребенщиков - прежде всего поэты. У нас тоже были последователи этого направления - например, Александр Башлачев. Но он быстро уехал: здесь требовался иной уровень и музыки и текста. Кстати, это сказалось на долговечности групп: и в 80-90-е годы больше всего гастролировали по стране свердловские группы "Чайф", "Агата Кристи", "Наутилус Помпилиус", "Смысловые галлюцинации"... Они более других были готовы к профессиональной работе.

О КРИЗИСЕ РУССКОГО РОКА

- Я его оставил для себя как музыкальное средство и использую приемы рока даже в лайт-операх. Рок возник как альтернатива музыкальным течениям, доминировавшим в середине ХХ века. И он связан с технологиями. С помощью микрофона и без голоса можно петь на концертах. Безголосие заменяла харизма, и этого достаточно, чтобы стать фронтменом. Можно не уметь играть на гитаре, но если ты умеешь зажать аккорд эмоционально и с энергетикой, ты уже становишься рок-музыкантом. Рок был прежде всего энергетическим направлением - его энергия сшибала всех. Но она требовала иных навыков. Появлялись новые приемы в технологиях композиторских и исполнительских, новые возможности для аранжировок, для совмещения рок-музыки с симфонической. Появился арт-рок, синтезирующий традиции симфонической музыки с электронной. Так что для меня рок - одна из красок. Ведь я прошел через практику всех музыкальных направлений и современных технологий. Многие композиторы сошли со сцены именно потому, что остались мастерами в чем-то одном. А сегодня нужно владеть многим.

Это касается и рок-н-ролла. Его идея исчерпала себя сначала как идея социальная. Он родился как бунт против зажимов. Сегодня можно делать что угодно, и группа "Ленинград" уже выступает в голом виде, так что в этом смысле у нас супердемократическая страна. Исчез противник - и рок-н-роллу стало не с кем бороться. Надо заняться более тонкими психологическими материями, нужны полутона - а для них такой брутальный вид творчества, как рок-н-ролл, не приспособлен.

ГДЕ ЖИВЁТ?

- Жил в Екатеринбурге, потом появилось так много работы в Москве, что я был вынужден снять здесь квартиру. Эта работа связана в основном с кино и телесериалами. К тому же в Екатеринбурге еще нет студии, где можно записать симфонический оркестр. Так что какое-то время я больше жил в Москве. А когда поступил в Театральную академию в Петербурге, появился и третий дом. В результате половину времени живу в Екатеринбурге, а другую половину делю между Москвой и Питером.

(Валерий Кичин, «Российская газета», 17.06.14)