Рецензия на фильм Пабло Ларраина «Эма: Танец страсти»: Секс, трансгрессия, реггетон
Оценка: 6 из 10
Чилийская музыкальная драма «Эма» с неожиданным подзаголовком «Танец страсти» выходит в российский прокат 20 февраля 2020 года. Режиссёр: Пабло Ларраин. В ролях: Мариана ди Джироламо, Гаэль Гарсия Берналь, Сантьяго Кабрера и другие.
Эма (Мариана ди Джироламо) и ее муж Гастон (Гаэль Гарсия Берналь) обитают в прибрежном городе Вальпараисо и занимаются тем, что «протанцовывают» свою жизнь. В основном — практикуя реггетон (крайне популярный сегодня на просторах Южной Америки танец родом из 90-х и Пуэрто-Рико). Незаметно для себя Эма «протанцовывает» сына, а затем работу и общественное одобрение. Но девушка не отчаивается и с избранного пути не сходит: конвульсивно бьется в энергичном танце, как выдастся минутка; а между работой мастером маникюра в торговом центре и обожаемым хобби увлекается пироманией, поджигая машины и выжигая волосы в пепельный блонд. Эма крайне непредсказуема: то залезет на стол в общественном месте, то увлечённо кого-то обнюхает, то во время ссоры с мужем вдруг сделает комплимент, а через секунду обзовет «человеческим презервативом». Еще она вроде живет согласно с внутренним чувством, хотя рационального расчета в ней больше, чем кажется на первый взгляд. Слишком уж холодно для горячей чилийской танцовщицы она манипулирует окружающими.
До середины фильма атмосфера нагнетается так, будто бы приёмный сын наших бесплодных героев-любовников - колумбийский мальчик Поло - съел кого-то живьём, не меньше. На самом же деле, он просто поиграл со спичками, в результате чего непутевые родители решили сдать ребёнка обратно в детдом. Новый фильм Пабло Ларраина — нечто вроде экзистенциальной драмы, но обёрнутой в китчевый фантик современного танца — он неловко подвисает в воздухе где-то между «Экстазом» Гаспара Ноэ и подростковой франшизой «Шаг вперед».
С «Экстазом» Ноэ, в частности, «Эму» роднит ещё одно обстоятельство. С начала 10-х годов в киноязыке многих режиссеров уверенно вырисовывается новая неоновая парадигма. Таковая замечена у Ноэ, Вильнева, Рефна, даже Апичатпонга Верасетакула. Здесь, однако, на неё не делается большой упор (Ларраин балансирует между различными смысловыми акцентами, не ставя во главу угла ни один из них), хотя танцующие тела на фоне небесно-голубого солнца выглядят достаточно эффектно, стоит отметить. Кроме того, если «Экстаз» Ноэ кричал о том, что все мы уже мертвы (смерть как коллективная невозможность, помните?), то фильм Ларраина - о жизни и о том, как ее стоит танцевать (судя по всему, весело и ритмично). Даже оргазм, который во французском «маленькая смерть», здесь - экстатический танец.
При просмотре «Эмы» возникает ощущение, что оказался на детском утреннике. Творческая самодеятельность, протест, анархизм и юношеский максимализм, которые без труда найдутся в самом средненьком и непримечательной шестом классе, здесь тоже присутствуют. По поведению, капризам, наивности и подчинению заданной системе ценностей (а вовсе не преодолению ее, как изначально могло показаться) Эма и ее товарищи - подростки, заигравшиеся во взрослый мир, les enfants terribles, тактильно исследующие его.
В итоге драма про усыновление выглядит не вполне драматично (а чаще всего даже комично), а танцевальное кино не то чтобы позволяет зрителю прочувствовать особый ритм. Вроде и сексуальная революция давно отгремела, и полиамория торжествует, но совершеннолетия, увы, так и не состоялось: герои фильма оперируют крайне архаичными и скудными представлениями о мире. Эта невнятность картины Ларраина немного смущает. Как будто бы хотелось никому не угодить и снять нечто бескомпромиссное, уникальное, идущее поперёк, а получилось, кажется, как всегда – не плохо, но и не вразумительно. Зато приятно греет душу саундтрек и лесбийская оргия в качестве медианы ленты.
Анна Стрельчук, InterMedia
