Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

15.10.2019
14.10.2019
13.10.2019
12.10.2019

Худрук Театра классического балета Наталия Касаткина: «В нашей труппе артисты уходят, когда чувствуют, что пора»

18.09.19 18:29 Раздел: Звезды Рубрика: Дайджест16+
Худрук Театра классического балета Наталия Касаткина: «В нашей труппе артисты уходят, когда чувствуют, что пора»

О ПРЕДЫСТОРИИ «СОТВОРЕНИЯ МИРА»

— У «Сотворения мира» была предыстория, которая началась за шесть лет до этого, в 1965 году. На сцене Большого мы с Владимиром Василёвым выпустили балет «Весна священная». Это была первая постановка произведения Стравинского в СССР. Балет приняли восторженно. Но министр культуры Екатерина Фурцева, которая вообще не разбиралась в балете, не поняла, за что вдруг на нас свалился такой успех.

Единственное, что она знала о балете: вторая позиция — это плохо, потому что у танцовщиков развернуты бедра. Вот на таком уровне она разбиралась. А в «Весне священной» не то что вторая позиция, там вообще были эротические сцены. Древняя Русь, весенние обряды. Ну как без эротики! Можете представить реакцию Екатерины Алексеевны на такую смелость.

О РЕАКЦИИ ПУБЛИКИ НА «ВЕСНУ СВЯЩЕННУЮ»

— Конечно. Особенно когда слухи о постановке балета на музыку Стравинского дошли до западных импресарио. На премьеру «Весны священной» приехали режиссеры со всего мира. Директор Большого театра Михаил Иванович Чулаки рассказывал: «Они такое говорили про ваш спектакль, что Екатерина Алексеевна просила ни в коем случае не передавать вам их слова, а то зазнаетесь».

Но «Весну священную» пригласили на гастроли в США. Вопреки желанию министра культуры балет удалось вывезти в Америку. Там был такой успех, что нас на руках в машину вносили и на руках от машины уносили. Мы с мужем тут же получили и мировое признание. В итоге Фурцева шесть лет не давала нам ничего поставить в Большом. Мы только танцевали в спектаклях театра.

О ПРИГЛАШЕНИИ В ЛЕНИНГРАД И ЭМИГРАЦИИ МИХАИЛА БАРЫШНИКОВА

— Возможно. Руководство Кировского театра оказалось более смелым. Это был 1971 год. Нам предоставили возможность работать над балетом «Сотворение мира» и разрешили задействовать любых артистов из труппы. На главную роль Адама мы пригласили Мишу Барышникова. Он уже был очень известным классическим танцовщиком. Одна беда, в его репертуаре не было спектакля, созданного только на него. «Сотворение мира» стало его визитной карточкой. У Миши был абсолютный триумф. В Ленинград из Москвы поездами приезжали поклонницы.

Была даже такая фраза: «Падение молодого Барышникова началось с «Сотворения мира». Началась бесконечная слежка за Мишей. У меня сложилось такое впечатление, что он не собирался эмигрировать, но в какой-то момент ему всё это надоело и он решил уехать. А у Барышникова такой характер — собрался, и всё.
Он знал, что за ним уже давно ходили кагэбэшники. Перед каждыми гастролями его вызывали в обком и задавали самые идиотские вопросы. Например, кто президент в Уганде. Его любимую девушку с ним не отпускали: либо она едет, либо он, но не вдвоем. Боялись, что они могут там остаться.

На гастролях он должен был подробно отчитываться — куда идет, с кем и надолго ли. Возвращение в гостиницу — не позже 23:00. Да что Миша, мы все это испытали, но в меньшей степени. Когда после успеха «Весны священной» мы сели в самолет на Москву, генерал от КГБ подошел к нам и сказал: «Ребята, спасибо, что вы вернулись». Ему было известно, что у Володи в Америке была тетка. А это железный повод остаться.

О БАЛЕТЕ В КИНО

— Я не видела ни одного хорошего фильма про балет. Наверное, то же самое могут сказать медики, которые смотрят кино о врачах. Режиссеры слишком любят драматизировать. Иначе о чем еще тогда снимать?

О БАЛЕТНОЙ ВЕРНОСТИ

— Нет, конечно, далеко не всё [гладко]. На поверхность выходят неприятные вещи. Но при этом более верных супругов, чем в балете, трудно найти. Таких пар много, но рассказывают обычно о тех, у кого по семь браков.

О «НУРЕЕВЕ» В БОЛЬШОМ

— Замечательный спектакль, мне очень понравился. Владислав Лантратов, играющий Нуреева, гораздо лучше, интереснее самого Рудольфа. На него мне было интересно смотреть. А настоящий Нуреев, простите, очень аккуратненько танцевал. Барышников — гениальный артист, Володя Васильев, Миша Лавровский, Юра Владимиров, Саша Годунов — это личности колоссальные, чего не могу сказать про Рудольфа. Он скорее очень хороший пиарщик.

Нуреев — это классика, благородство, элегантность, этим всем можно восхищаться. А потом все будут вспоминать Настю Волочкову. В Нурееве, конечно, не было пошлости, которую приобрела она. А ведь Настя замечательная артистка, очень талантливая и работоспособная. У нее есть характер. Правда, со временем Настя подстроилась под законы шоу-бизнеса и всё чаще эпатирует.

О БАЛЕТНОЙ ПЕНСИИ

— Я ушла на пенсию из Большого театра в 42 года. Так что сейчас меня эта тема не очень волнует. Не думаю, что в балете кто-нибудь будет расстроен, если придется просидеть лишние годы в театре, — наоборот. Генеральному директору Большого Владимиру Урину будет тогда очень трудно отделаться от «балласта». В нашей труппе, к счастью, так вопрос не стоит. Мы стараемся артистов держать в форме. А уходят они, когда чувствуют, что пора. А так хоть до 70 танцуй, пожалуйста. Тем более в спектаклях есть возрастные роли.

О СВОЕМ ПОПАДАНИИ В БОЛЬШОЙ

— После окончания Московского хореографического училища при Большом театре меня год не принимали в его прославленную труппу. Места были заняты блатными, своими и так далее. За это время я получила приглашения на главные роли в Театр Станиславского и Немировича-Данченко. А в Новосибирский театр оперы и балета меня не то что на роль, брали сразу балериной высшей категории. Но я хотела танцевать только на сцене Большого. И Леонид Михайлович Лавровский (главный балетмейстер Большого театра. — «Известия») посоветовал ждать места в этой прославленной труппе.

Глядя на мои страдания, мама (Анна Кардашова, детская писательница. — «Известия») решила помочь. Ей казалось, что без Большого театра я просто заболею. Влиятельней человека, чем Сергей Владимирович Михалков, с которым она состояла в приемной комиссии Союза писателей СССР, мама не знала. Она переступила через себя и единственный раз обратилась к нему за помощью. Михалков позвонил в Большой театр, и в труппе тут же освободилось место. Как потом мне рассказали, за меня хлопотали многие — педагоги, балетмейстеры. Но звонок Сергея Владимировича стал решающим. 3 марта 1954 года я пришла в Большой театр. И за это всю жизнь благодарна маме и Сергею Михалкову. Если бы не они, не знаю, как бы моя судьба сложилась.

(Зоя Игумнова, «Известия», 18.09.2019)

Фото: предоставлено пресс-службой театра
Loading...