Тимати: «В моих альбомах правды гораздо больше, чем в 80 процентах всего русского хип-хопа»
ОБ ОТНОШЕНИИ К АМЕРИКЕ
- Я не очень согласен с политическим строем Америки, но к обычным гражданам Соединенных Штатов у меня нет вопросов. Но не стоит забывать, что США тратят на оборону около 500 миллиардов в год (на самом деле почти 600 миллиардов. – Прим. GQ). Это бюджет всей России (на самом деле расходная часть бюджета РФ еще меньше, 233 миллиарда. – Прим. GQ). Им нужно постоянно выпускать оружие, содержать армию. Поэтому американцы заинтересованы в существовании очагов конфликтов. Для меня Америка – это, с одной стороны, самая мощная экономика в мире, а с другой – самая крутая афера.
О ПАТРИОТИЗМЕ
- Давайте вспомним Тимати пятилетней давности. Я патриотом не был. На все смотрел с негативной стороны: вот у нас так все плохо, а в Америке люди деньги зарабатывают. Потом я посмотрел, чем занимается Путин, увидел изменения, которые происходят в моем городе – Москве. Мне исполнилось 33 года, у меня родилась дочь. Я начал чувствовать социальную ответственность. Я поддерживаю нынешний строй и этого не скрываю. Я голосовал и буду голосовать за Путина. Наконец-то на нас стали смотреть как на авторитетную страну.
О ХИП-ХОПЕ И ПОЛИТИКЕ
- Исторически хип-хоп был повстанческим и революционным жанром. Потому что права черных угнетались. Но что произошло дальше? Возьмем, например, Эм Си Хаммера. Он выпускает первый сингл, второй, заключает контракт с мейджером, зарабатывает первые 10 миллионов, переезжает на Манхэттен. И темы его треков меняются, он начинает тусоваться с политиками.
Возьмем Джей-Зи. Он вышел из уличной наркоторговли, а теперь у него на лейбле подписаны Канье Уэст и Бейонсе. Он вспоминает, как торговал наркотиками, возил ружье в багажнике, но это в прошлом. Сейчас рэперы оканчивают Гарвард и не читают про политику, наркотики и убийства. Рэп стал индустрией, умением продавать.
ОБ ОСТРОСОЦИАЛЬНЫХ ТРЕКАХ
- У меня простое объяснение. Я не пишу остросоциальные треки не потому, что меня это не волнует. Я знаю, что у нас в стране люди живут достаточно тяжело. А тут я выпущу альбом, в котором расскажу, что, мол, чувак, я хорошо понимаю, как мало ты зарабатываешь, как все хреново, но, возможно, если того дядю из высокого кресла убрать, то все поменяется. У меня другая задача. Ты приходишь на мой концерт и на хрен забываешь про все свои проблемы и кайфуешь от души.
<...> В моих альбомах правды гораздо больше, чем в 80 процентах всего русского хип-хопа. Наши рэперы читают о том, чего не знают: про какие-то разборки, пистолеты, наркотики. На моих концертах правда есть. Ты где-то можешь погрустить, где-то посмеяться, где-то поснимать на телефон, где-то станцевать лезгинку.
О ТОМ, КАК ЛЕЗГИНКА ПОВЛИЯЛА НА ЕГО ПЕРЕРОЖДЕНИЕ КАК АРТИСТА
- Что раньше делал Тимати? Я смотрел на американских рэперов и думал: как же круто они живут, цепи золотые, бабло. Я стремился к тому же. Много работал. У меня получилось записать треки со Снуп Догом. Я покрыл всю Европу, собирал сотни миллионов просмотров. А дальше я заметил, что аудитория в России перестала со мной разговаривать на одном языке. И тут я крепко задумался: если я стремлюсь на Запад, то надо уезжать. Но потом я решил, что живу в России и буду работать для своей страны.
Меня обвиняли, что я многое ворую у американцев, что нет ничего своего. На это я ответил лезгинкой: взял хип-хоп-биты и добавил к ним наши этнические элементы. Так, например, появился трек «Баклажан», который теперь поет вся страна.
О СНУП ДОГГЕ
- Снуп Догг мне сказал, что я единственный человек, который отказался от предложения выкурить с ним косяк.
О РАМЗАНЕ КАДЫРОВЕ
- Мы несколько раз виделись на концертах в Москве. Потом у меня была сложная ситуация, через знакомого я обратился к Кадырову, и он мне помог. Мы не общались года три-четыре. Потом я приехал на запуск строительства комплекса в Ведучи. Там с Рамзаном нашли много общих тем, я остался. Последние лет пять очень близко дружим.
<...> Он общается со мной так долго и так близко, потому что я всегда могу ему сказать то, что думаю.
О НЕПРИЕМЛЕМОСТИ ЗАПАДНОЙ МОДЕЛИ ДЛЯ РОССИИ
- Пока что России нужна жесткая рука. Если из России убрать сильную руку, начнется хаос, как это было в начале нулевых. Тогда я мог выехать на Кутузовский, проехать по встречке, а гаишнику дал бы 100, он бы меня за это сопроводил до центра. Сейчас такое невозможно.
ОБ ОКСИМИРОНЕ
- Не хочу нас сравнивать, мы абсолютно разные. И объем занятости, поверь мне, у нас тоже разный. Я хорошо отношусь к Оксимирону, но его второй альбом мне вообще не близок с точки зрения музыки. У него все в порядке с текстами. Он блестящий баттловый эмси. Как артист – нет.
О ГОМОСЕКСУАЛИЗМЕ
- Я спокойно отношусь к этому явлению, потому что это явление я рассматриваю как психическое заболевание.
<...> Я считаю, что у каких-то людей гомосексуализм заложен природой, но я не считаю это нормой. Поймите, я не против самих геев, но я против мощной пропаганды.
О ГЕЙ-ПАРАДАХ
- Я не считаю, что в моей стране может проходить гей-парад. Пропаганды очень много на Западе. У меня есть русские знакомые, которые отдавали своих детей в голландские школы. Учителя там объясняют детям, что бывают разные люди, что некоторые мальчики играют с куколками, что мальчики дружат с мальчиками, что нужно относиться толерантно друг к другу. Или вот. Я сидел на концерте Леди Гаги. Она долго рассказывала, что не нужно бояться чувствовать себя собой. Если ваши дети хотят поменять пол, пусть меняют! Четверть «Олимпийского», в котором проходил концерт, увели своих детей оттуда. И я тоже встал и ушел.
(Роман Супер, Ким Белов, GQ, 07.10.16)
