Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

17.11.2019
16.11.2019
15.11.2019
14.11.2019

Сергей Соловьев: «Вот у меня если есть враждебность к чему-то — так это к концептуальному искусству»

08.07.16 16:36 Раздел: Кино Рубрика: Дайджест16+
Сергей Соловьев: «Вот у меня если есть враждебность к чему-то — так это к концептуальному искусству»

О ПРОКАТНОЙ СУДЬБЕ ФИЛЬМА «КЕ-ДЫ»

— Ну какая может быть прокатная судьба в стране, где нет проката? Ну это же не прокат — то, что у нас есть. Это прокат отдельных картин. Понимаете, я не большой поклонник советской власти, но я довольно долго работал при ней. Первая категория — 5.000 копий, вторая категория — 2.500 копий, третья категория — 1.500 копий. Ясно, что они получают в руки все это количество копий и должны были оправдать государственные затраты даже на печать этих копий. Но они все равно подхимичивали и прокатывали какую-нибудь «Анжелику — маркизу ангелов» с тем, чтобы выполнить план. Ради бога, все правильно. Существовала индустрия производства и проката фильмов. Первого января на киностудию «Мосфильм» поступали все деньги на еще неснятые фильмы. И весь механизм — он еще кормил учителей, юристов, еще не помню кого, — приносил колоссальный доход. Плюс к тому что он еще полностью содержал всю кинематографию. Мы ее ругали очень — я выступал на каких-то совещаниях, говорил, что это издевательство, отсутствие любви к живому зрителю, полное непонимание рыночных интересов, которые обеспечат нормальное, гармоничное развитие проката, и только когда у нас в одном кинотеатре будет показываться Антониони, в другом — Феллини, в третьем — Бергман, в четвертом — кто-то из только что снявших кинокартины, только тогда мы увидим живую реакцию живого зрителя. Чем это кончилось — вы прекрасно знаете: разогнали всех Феллини, Антониони, Бергманов и будущих молодых кинематографистов. Мне очень нравится режиссер Лебедев, он последний остров того, что — «Как нет проката? А Лебедев с «Экипажем»?» Я очень рад за «Экипаж», за Сашу Митту, но проката я все-таки утверждаю, что нет. Поэтому, как сложится прокатная судьба фильма «Ке-ды»? Думаю, что хреново.

О ФИНАНСИРОВАНИИ ФИЛЬМА

— Я понимал, что как я приду в какое-нибудь серьезное государственное учреждение и скажу: «Дайте мне денег на фильм «Ке-ды». «А про что фильм «Ке-ды»?» Я честно скажу: «Про кеды». А как дальше — где большая мысль, где серьезная патриотическая энергетика, для которой созданы все эти государственные инициативы? Я еще убежден в том, что чем значительнее масштаб замысла, тем ничтожнее получается картина.

О ПРОБЛЕМАХ КИНОИНДУСТРИИ

— Хотим мы или не хотим, кино как индустрия — это масскульт. Его нужно спланировать как инфраструктуру. А никто ничего не планировал, никакой производственно-возвратной инфраструктуры, все думали, как заработать денег в частном порядке на съемках и выходе определенной картины. Сегодня ночью что-то мне не спалось, и в пять утра я смотрел по телевизору какую-то смешную картину из советских времен. Там Никоненко по рассказам Шукшина играет человека, который все время говорит об интересах государства. Ему все говорят: «Отвали, как ты надоел, ты невозможен, тебя нужно убить». Он говорит: «Ну хоть кто-то, ну хоть на секунду бы задумался, что есть какие-то интересы государства, и нам всем станет лучше и легче». Вот я с удовольствием посмотрел — замечательно обозначена проблема.

О БАЛАНСЕ В СОВЕТСКОМ КИНО

— Конечно. Но советское кино было ориентировано прежде всего на гениев и невероятных талантов, которые обеспечат ему мировую славу. Это чисто разорительный процесс. Для того чтобы этот разорительный процесс не приобрел кошмарные, разрушительные свойства, нужно было все время держать в полном порядке так называемое кино массового зрителя. Иоселиани существовал на деньги Гайдая, и Гайдай не обижался, а очень даже радовался. Существовала негласная этическая договоренность. Не со зла же Тарковский снимал «Зеркало», чтобы разорить кого-то, он не умел по-другому. И Гайдай тоже не умел по-другому. И они балансировали интересно, и получалась общая экономическая гармония инфраструктур.

ПОЧЕМУ СДЕЛАЛ КИНО ЧЕРНО-БЕЛЫМ?

— На этой картине я не принимал никаких решений. Вот вообще — когда я понял, что постоянно возникают какие-то обстоятельства, которые не учтены мной в сценарии, есть два способа. Либо насиловать обстоятельства и снимать ту фигню, которую ты в соседней комнате сочинил, либо целиком отдаться обстоятельствам. И я решил просто попробовать вообще не снимать картину, никак. Я решил, что пусть снимается сама, только ей не мешать. И я ничего не делал — вот я пальцем о палец не стукнул, уж не говорю о том, чтобы придать какую-нибудь концептуальность вроде черно-белого изображения. Вот у меня если есть враждебность к чему-то — так это к концептуальному искусству. Вообще, когда что-нибудь не равно самому себе где-нибудь в искусстве, я начинаю покрываться цыпками. Поэтому, когда меня просят объяснить, про что картина, я все время отвечаю: «ПРО КЕ-ДЫ». Что обозначают кеды? Ничего. Какую художественную мысль хотел провести автор, что он хотел донести до сегодняшнего зрителя, всего в гаджетах, в хренаджетах? Никакой художественной мысли. Я на этом настаиваю, и самое драгоценное для меня в этой картине — полное отсутствие в ней каких-либо указаний на то, к чему бы все это. Ни к чему.

О БАСТЕ

— Мне сказал мой продюсер: «Вот у меня есть один приятель, он пользуется огромной популярностью среди молодежи, вы никогда не слышали Басту?» «Нет, не слышал». — «Ну я вам дам послушать его». Я послушал, и несмотря на то, что я никогда не был поклонником рэпа, мне понравился иероглиф рэпа, который получается у Басты, и я сказал, что возьму его песню, если он мне даст. А если у него будет возможность, пусть заедет на съемки на час-два, я просто для красоты сниму его крупным планом. Он заехал в Севастополь, я снял его крупный план и тут говорю ему: «А ну-ка, попробуй сказать «В колонну по четыре ста-а-новись!» Он сказал. Думаю — епт, хорошо говорит! А теперь скажи: «Ша-агом ма-арш! Ша-агом ма-арш!» И пошло-поехало. Три четверти картины сейчас Баста.

О ПРЕЕМСТВЕННОСТИ

— Преемственности сознательной нет, но внутренняя, конечно, есть. Иероглифическая преемственность. У меня вообще все в жизни началось со знакомства с Володей Высоцким, с которым мы никогда не дружили, но приятельствовали. Дальше появился Булат Шалвович Окуджава, который был долгое время у меня панацеей от всех бед. У меня как какая-то лажа случалась в жизни, я сразу думал: «Нужно у Булата спросить». Он написал мне как-то гениальную записку совершенно. Он подписал письмо против ввода наших войск в Чехословакию, и его тут же стали гандобить. Кто-то стукнул, что я попросил его написать романс для «Станционного смотрителя» (начинает петь): «Надежды легкий сон не повредит здоровью. Мы бредим с юных пор: любовь, любви, любовью». Сизов, генеральный директор, вызвал меня и сказал: «Убрать». Ну чего я буду убирать, мне стыдно перед Булатом. «А в сценарии он есть, этот романс?» — «Нет, нету». — «Если нет в сценарии, то мы из тебя вычтем все деньги за съемочные смены». Я понял, что вот этого я не потяну. В этот момент я получил записку от Булата, там было написано: «Сережа, можешь называть меня Мятлевым, я не амбициозен. Булат». Но это было уже, к сожалению, поздно. Потом появился Боря Гребенщиков, а вместе с ним Сережа Курехин и Витя Цой. Потом появился великолепнейший Сережа Шнуров. И с Сережей Шнуром тоже целая жизнь. Когда он сделал попытку перерасти «Ленинград», распустил группу, я ему помогал в течение двух лет делать коллектив «Рубль». Параллельно с этой помощью я ему постоянно капал на мозги, что нужно вернуть «Ленинград», и он его вернул. И вот появился Баста — конечно, он не чужеродный, конечно же, он из этой духовной семинарии, так что мне было очень приятно и радостно его встретить.

(Анна Сотникова, «Афиша-Daily», 07.07.16)

Loading...