Роберт Дауни-младший: «Приходится играть Железного Человека, чтобы прокормить детей»

О СВОЕМ ОТНОШЕНИИ К ЖЕЛЕЗНОМУ ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРОГО ОН ИГРАЕТ 7 ЛЕТ ПОДРЯД

— Все понемножку. Вы же не будете отрицать роль денег в нашей жизни? Семью надо кормить. Конечно, сын подрос и очень даже самостоятелен, но в четырехлетнем возрасте сам зарабатывать не может, а дочь, родившаяся два года назад, и подавно, вот и приходится горбатиться, чтобы их прокормить. Психологически Тони Старк действительно близок мне: мы оба парни очень чувствительные и вечно ждем, что кто-то из-за угла цапнет… Что касается затянувшегося детства, то и это есть. Да-да, не наигрался. Что уж тут говорить, когда сынок, увидев меня на площадке в полной экипировке, спросил: «А почему ты дома не такой? Нам бы играть было гораздо веселее!» Пришлось объяснить мужчине разницу между развлечениями и работой. Не с первого раза, но все-таки он понял и больше по этому поводу не пристает. Я так понимаю, что страсть к игре заложена в каждом человеке, это нормальная для любого из нас необходимость самовыражения, но большинство людей эту страсть замораживают, и лишь некоторые позволяют ей руководить собой. Эти некоторые называются актерами. Наряжаются в нелепые костюмы, произносят искусственно сконструированные реплики, и при этом они счастливы.

СРОСЛИСЬ ЛИ ОНИ СО СВОИМ ГЕРОЕМ?

— М-м-м… не совсем, иногда мы соревнуемся. Я горжусь тем, что у меня коллекция машин лучше, чем у него, хотя он не устает выставлять ее напоказ. У него есть Audi R8, и у меня есть. У него есть Ford Roadster, а у меня получше — Ford 150. У него Tesla — у меня она же. Также есть Bentley и еще много чего — я фанат автомобилей.

КАК ВЗАИМОДЕЙСТВУЕТ С КОСТЮМОМ ЖЕЛЕЗНОГО ЧЕЛОВЕКА?

— Как с неотъемлемой частью. Скорее даже как с полноправным партнером. Мы, актеры, не всегда легко сходимся с партнерами, но вынуждены терпеть и улыбаться. Так вот и с моим костюмом — надо вечно следить, чтобы он не переиграл меня, чтобы не тянул одеяло на себя и вообще исполнял вспомогательную роль, за которую ему, может, и «Оскар» дадут (улыбается). Но вообще-то я бы повнимательнее присматривался к нашим техническим прибамбасам — высока вероятность, что завтра они станут повседневностью. Кто бы еще десять лет назад мог подумать, что телефон может хранить страшные секреты, недоступные могучему ФБР. А вот не мог же этот самый ФБР взломать телефон террориста, расстрелявшего рождественскую вечеринку у нас в Калифорнии. И вот на съемках, глядя на придуманные мною часы, которые превращаются в боевую перчатку, я думаю: а через сколько лет эта фантазия станет жизнью? И понимаю, что запросто доживу до этого малоприятного момента.

О НЕДОВЕРИИ К ПРАВИТЕЛЬСТВУ СВОИХ ГЕРОЕВ

— Ну, во-первых, мы, актеры, — натуры анархичные, поэтому недоверие к правительству у нас в крови. Во-вторых, что крайне неприятно, обоснованность этого недоверия подтверждается повседневной жизнью. И когда я ставлю себя на место моего героя, то, даже не будучи политическим активистом, я чувствую, как мой разум протестует против этого бюрократического безумия. Вот этим чувством протеста я заряжаю своих героев, будь то Холмс, Чарли Чаплин, Пол Эйвери из «Зодиака» или Тони. Они все несут мое чувство протеста.

ОБ УВЛЕЧЕНИИ ЗРИТЕЛЕЙ КАРТИНАМИ О СУПЕРГЕРОЯХ

— Я не социолог, поэтому выскажу личное, неквалифицированное мнение. Мы достигли такого уровня развития, что для героизма в жизни практически не осталось места. Прерии покорены, поэтому героические шерифы оказались за бортом, с преступниками с помощью скучного поиска по базам данных борется полиция, GPS предупреждает об айсбергах, и так далее. А нам все еще требуется что-то яркое, необычное, громкое. Вот тут-то появляются личности с невиданными качествами, борющиеся с такими злодеями, что ни одним компьютером их не взять. И зритель, почувствовав прилив адреналина, расправляет свои плечи! Вот, по-моему, весь секрет.

ПОЧЕМУ РЕШИЛ СТАТЬ ПРОДЮСЕРОМ

— Только потому, что меня к этому делу приобщила жена, которая сама высококлассный и успешный продюсер. По собственной инициативе я бы в жизни за такую работу не взялся. Поэтому, для того чтобы стать постановщиком, мне нужно жениться на режиссере, а так как на ближайшие пятьдесят лет у меня таких планов нет, то давайте мысли о режиссуре спрячем в самую дальнюю кладовку (смеется).

(Юлия Ринч, Евгений Смагин, «Телепрограмма», 23.05.16)