Баста: «Я свою команду называл штрафбатом: в нее пошли те, кого не забрали другие»

О «ГОЛОСЕ» И РУССКОМ РЭПЕ

- На «Голосе» меня воспринимают как представителя русского рэпа — и проецируют на меня все плохое, что существует в этом жанре. Была сложная задача — побороться с этим предубеждением.

Если к участнику на слепых прослушиваниях поворачивался я и еще кто-то из коллег, то люди шли к ним. Выбирали наставников, которые известны как серьезные исполнители. Хотя были и такие, кто намеренно стремился в мою команду. Потому что думали, что мы будем постоянно читать рэп. Поэтому я свою команду называл штрафбатом. В нее пошли те, кого не забрали другие.

Когда Биназир один в один прочитала рэп-композицию «Gangsta’s Paradise», Александр Борисович Градский рассказал, что подобную музыку, только на русском, пел еще в 1969 году и даже дал ей совет: «Надо попадать в первую долю». Вообще же, про русский рэп в целом он говорит, что тексты хорошие, а музыка неинтересная. Таким образом на «Голосе» я в полной мере испытал на себе дискриминацию. (Смеется.)

О ЗАКУЛИСЬЕ ПРОЕКТА

- Из того, что происходит за кадром «Голоса», можно было бы собрать отдельное шоу. Александр Борисович — человек, который знает тысячу историй про отечественных и зарубежных музыкантов. Рядом с ним и Григорием Лепсом я себя чувствую мальчонкой. Это как в детстве попасть на тусу, где взрослые пацаны сидят.

КУДА ДЕВАЮТСЯ УЧАСТНИКИ «ГОЛОСА» ПОСЛЕ ПРОЕКТА?

- Куда деваются все эти хорошо поющие ребята после «Голоса»? Возьмем того же Антона Беляева — он сам пишет песни, делает аранжировки, вот поэтому у него все случилось. А остальные возвращаются в свои кавер-группы.

«Голос» — это сложно. Представьте, они приходят в 9 утра, целый день не знают, когда им нужно выходить, потом бах — и ты поешь. Это натуральное казино, но на него подсаживаешься — на этот кураж, на адреналин. Выступать на «Голосе» страшно. Я бы на него не пошел, даже если бы умел петь.

(«Афиша», 24.12.15)