Ирина Черномурова, начальник отдела планирования ГАБТа: «В России музыкальный театр — это двуглавый орел, и оба крыла должны махать с равной силой»

О НОВОЙ ДОЛЖНОСТИ

― Думаю, Владимир Георгиевич (Урин, гендиректор Большого театра и супруг Ирины. - Прим. ред.) до последнего времени не назначал главу отдела планирования потому, что он размышлял, каким должен быть отдел и как он должен называться. Но как бы ни называлась должность, всегда рядом с художественными лидерами театров были люди, которые помогали формировать репертуар, формулировать художественное видение и стиль театра. Они изучали новые тенденции и отслеживали движение режиссеров и артистов на профессиональном поле, зачастую участвовали в планировании. И тем самым поддерживали худруков и директоров, которым ежедневная управленческая и нередко бюрократическая работа не оставляла времени на то, чтобы размышлять, анализировать тенденции и профессиональную среду. Такие люди были рядом с Анатолием Эфросом, Георгием Товстоноговым, Олегом Ефремовым. Такова роль Павла Маркова в истории МХТ и Бориса Асафьева в Мариинском театре. У нас такие люди традиционно и преимущественно работали в литературной части, во Франции и в Германии они работают в драматургических отделах.

Кстати, когда-то и в Большом театре был сильный драматургический отдел. Я преподаю менеджмент музыкального театра 25 лет и давно изучаю систему управления в Большом. То, что здесь было сделано в начале 2000-х, представляет огромный интерес. Тогда Анатолий Иксанов заказал компании Маккензи, занимающейся управленческим консалтингом, специальное исследование, после чего в структуре театра возникли продюсерский отдел и отдел перспективного планирования. Мне идея этих отделов всегда нравилась, и я рассказывала о них своим студентам. В любом случае научно-исследовательская структура, которая консультирует руководство и оппонирует ему, необходима в каждом театре.

ВХОДИТ ЛИ В ЕЁ ОБЯЗАННОСТИ КАСТИНГ ПЕВЦОВ?

— Нет, сейчас в структуре Большого театра есть помощник музыкального руководителя. Кастингом занимаются прежде всего музыкальный руководитель театра и дирижеры постановок. И есть помощник по кастингу. Это сложнейшая работа. Половина театров мира, использующая систему stagione, давно пришла к пониманию, что в театре нужен отдельный кастинг-директор, изучающий движение голосов на планете. Я могу подсказывать, делиться опытом, но не более.

ОБ ОПЕРЕ И БАЛЕТЕ

— В России музыкальный театр — это двуглавый орел, и оба крыла должны махать с равной силой, иначе птица не выдержит высоту полета. Изначально отдел перспективного планирования так и задумывался.

О ТВОРЧЕСКИХ ПЛАНАХ

— Участвую в уточнении плана оперной труппы на следующий сезон, готовлюсь внести свои предложения по сезону-2016/17. Ищу театральных художников для некоторых спектаклей. Работаю над программой к юбилею Майи Плисецкой. Составляю программу следующего фестиваля современного танца DanceInversion, который, по предложению гендиректора, пройдет в Большом театре и в Театре Станиславского. Помогаю в работе с программой «Барокко. Путешествие». При этом пока я тружусь не в полную силу, потому что у меня остались два больших «хвоста» в Театре Станиславского — новый балет Джона Ноймайера «Татьяна» и фестивальный проект «Пять вечеров американского балета» (только что закончились спектакли). В Театре Станиславского у меня теперь контракт.

О МИССИИ СВОЕГО ОТДЕЛА

— Перспективное планирование сегодня для всех, начиная с генерального директора, является главным приоритетом. Нужно наметить маршрут, проложить путь, по которому пойдет корабль. Мы хотим не просто ставить что-то, руководствуясь словами «я хочу этим продирижировать», а делать интересные художественные проекты. Для этого необходимо искать таланты, а они, как правило, редки и раскупаются задолго.

В 1990-е годы страшно было помыслить о суммах, необходимых для приглашения лучших артистов и постановщиков, но сегодня это уже не главный вопрос. Заполучить их вовремя — вот что сложнее. В Театре Станиславского я всегда была человеком, бившим тревогу: «Поздно!» У меня было чувство, что надо жить в другом времени и в другом году. Сейчас я живу мыслями в 2017-м. Очень тревожусь, что не в 2018-м.

Но и другие театры не планируют на пять лет. Везде, в том числе в Большом, есть предварительные планы. Есть также предварительное бронирование артиста, от которого можно отказаться. Понимаете, оперный и балетный продукт — сложнейший пазл, который невозможно в деталях сложить за пять лет до премьеры — самое раннее за два.

О ГЕРГИЕВЕ И МАРИИНКЕ

— Валерий Абисалович стоит во главе театра с 1988 года. Оркестр — его любимый коллектив в театре. Он лично занимается селекцией музыкантов, воспитанием их работоспособности, инструментарием. А в Большом после ухода крупного дирижера Александра Лазарева сменилось несколько музыкальных руководителей. Вообще Россия потеряла большинство крупных дирижеров, это счастье, что Гергиев остался в Петербурге. Но, с другой стороны, когда в Мариинском не Гергиев за пультом, я слышала в оркестре разное. А театр надо оценивать по его ежедневной работе.

О СЕМЕЙСТВЕННОСТИ

— Мы с Владимиром Георгиевичем не просто муж и жена: мы были сокурсниками, сидели за одной партой, потом вместе работали в СТД, потом 18 лет вместе трудились в Театре Станиславского. Всю жизнь мы обсуждаем работу как деловые партнеры, и иногда это страшные битвы, противостояние взглядов, вкусов, мировоззрений — совсем не мирная семейная жизнь. Я с ним работаю 24 часа в сутки. Он часто говорит: «Отстань, хватит о работе», — а я не могу. Вот сейчас при вас мне звонил муж и я сказала: «Да, Владимир Георгиевич». Но я и дома обращаюсь к нему так! Из-за постоянной совместной работы между нами образовалась дистанция. Что касается разговоров вокруг нас, то я их не боюсь: они всегда были и есть в театральной среде. Судить надо по результату. Если отношения вредят делу, значит, семейственность — это плохо. Позволю себе допустить, что присутствие нашей семьи в Театре Станиславского сильного вреда театру не нанесло. Попробуем не навредить и Большому.

(Ярослав Тимофеев, «Известия», 07.10.14)