Александр Васильев: «Российская интеллигенция оказалась неистребима»

ОБ АЛЬБОМЕ «РЕЗОНАНС»

— Мы не то чтобы захотели записать свой «Белый альбом» — я даже не думал про это, честно говоря. Просто накопилось очень много песен, и поэтому мы решили в этом году выпустить двойник. Первая часть диска уже перед вами, а вторую мы прямо сейчас записываем.

Концепция у обеих частей одна и та же. Так сложилось, что песни всегда получаются очень разноплановые: есть жесткие, есть мягкие, есть быстрые, есть медленные, есть печальные, есть веселые и так далее. И главная задача — разбросать их по пластинке так, чтобы подряд не шли две одинаковые песни, чтобы все время в альбоме что-то менялось, бросало из стороны в сторону. Но и чтобы в итоге все они слились в один альбом, чтобы все было органично, ничего не выпадало. Вот и вся концепция. Одна песня заканчивается, и начинается нечто совершенно иное. Этот принцип взят мной из «Монти Пайтона», я его придерживаюсь, мне он жутко нравится.

О НАЗВАНИИ ПЛАСТИНКИ

- Грубо говоря, резонанс — это эхо. Все эти годы мы ловим эхо. Мы выпускаем песню, спустя какое-то время играем ее на концертах и видим, что весь зал подпевает. Вот он и есть, резонанс. Он нас всю жизнь сопровождает. Резонанс всегда с нами, резонанс впереди нас, да здравствует резонанс!

С одной стороны, в этой пластинке нет ни слова об окружающей действительности. Лучше петь о вечных вещах, которые никуда ни уходят, никуда ни денутся. С другой стороны, есть еще один момент — я его вытащил из Борхеса. Однажды он с приятелем обсуждал шарады: это когда вы загадываете какое-то слово и пытаетесь его описать в нескольких предложениях. В диалоге у Борхеса один другого спрашивает: какого слова не должно быть в шараде с ключевым словом «шахматы»? Можете ответить на этот вопрос? Конечно, там не должно быть слова «шахматы». Поэтому, если вы хотите спеть об окружающей действительности, то не пойте о ней. Этот принцип был сформулирован в книге «Дао дэ цзин» еще за много веков до Борхеса. «Если хочешь быть первым, иди последним»; «говорящий не знает, знающий не говорит»; и так далее. Это главный принцип и в альбоме, и в жизни.

ОБ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

— Несмотря на то, что уже почти сто лет и наше государство, и внешние враги последовательно уничтожают население России, и в особенности его интеллигентную часть — думающих людей, ученых, людей искусства, военачальников и так далее, российская интеллигенция оказалась неистребима. Она прорастает с каждым годом, с каждым поколением обновляет свои ряды как ни в чем не бывало. Как сорняки, как ни странно. Интеллигенция — это сорняк, ее не истребить. Несмотря ни на что, в нашей стране полно думающих, мыслящих людей с высоким IQ. Очень многие из них любят нашу группу, ходят на концерты, и поэтому я уверен, что эту пластинку они поймут с первого-второго-третьего прослушивания, и это будет их пластинка.

О ГРАЖДАНСКОЙ ПОЗИЦИИ

- В нынешней ситуации мне не хотелось бы мутить воду. Я крайне осторожно отношусь к фразам, которые могут спровоцировать общество на что-нибудь плохое. Специально выступать по какой-либо социальной тематике мы никогда не будем, но если нас спросят — да, мы можем ответить на любой вопрос.

Сейчас время застоя. Наша страна напоминает скорее пруд, нежели реку. Хочется, чтобы ситуация поменялась. Хотя я считаю, что перемены в обществе происходят все время, либо по внутренним причинам, либо из-за внешних. Ничто не происходит на пустом месте, наше настоящее целиком и полностью зависит от нашего прошлого.

О RADIOHEAD И ДРУГИХ ОРИЕНТИРАХ

— Похожи ли мы на Radiohead? Я вам скажу честно, что я давным-давно перерос эту группу. Если мне особо что-то в ней и нравилось, так это игра ее гитариста Джонни Гринвуда, который действительно уникален и неповторим. Его гитара звучит так, как гитара по идее не должна звучать — она ревет, свистит, шумит. Когда мы в 1997-м году это услышали, мы все обалдели. Но долго их поклонником я быть не смог по одной простой причине — у них в песнях всегда одна и та же единственная эмоция. Эмоция человека, забитого в угол, зажатого в толпе, несчастного страдальца. Мне эта эмоция чужда и не свойственна. Группа Radiohead никогда не позволяла себе такой веселый рэпачок, как «Ай лов ю!» или полный беспредел типа «Все наоборот».

Если уж говорить о рок-группах, то мне в этом смысле всегда нравились The Doors. У них встречались такие же песни-пародии, достаточно вспомнить «Oh, show me the way to the next whiskey bar» [«Alabama Song», прославленная The Doors, была написана Бертольдом Брехтом и Куртом Вайлем]. У Джима Моррисона более разнообразная и широкая палитра чувств. Он был и грубым мужиком, и нежным лиричным поэтом, был веселым и бесшабашным, и был гневным, агрессивным, он был более разнообразным.

А если брать из наших, то ориентир, в первую очередь, Высоцкий. На предыдущем альбоме мы ему отдали дань песней «Черная „Волга“». Мне всегда хотелось переписать песню Высоцкого «Дорога, а в дороге — МАЗ, который по уши увяз»; мне очень нравилось, что главный герой — грузовой автомобиль. Мне всегда хотелось написать подобную песню, и вот пришел такой образ черной «Волги». А на новом альбоме, в принципе, в каждой песне отдается дань уважения Высоцкому, потому что он наш самый сильный автор.

Я, конечно, слушаю современную музыку, слежу за чем-то, но зачем я за этим всем слежу, непонятно (смеется). Потому что крайне редко что-то появляется. Хотя наверняка что-то появляется, но меня в первую очередь интересуют только гении, уровня Джима Моррисона и Владимира Высоцкого. Ну а остальные, средние авторы, господи, ну что с них взять, дай бог им здоровья и всего такого.

Высоцкий 20 лет писал песни на одних и тех же трех аккордах, и при этом каждый раз все они отличались друг от друга. Поэтому вопросы про три аккорда не принимаются. Дело не в количестве аккордов, а в том, есть что сказать человеку или нет. Вот я сейчас пойду в гараж к ребятам, у меня есть один рэпак на одном аккорде, мы его запишем, и ты придешь в декабре в «Олимпийский» и увидишь, как весь зал хором будет подпевать, и никто даже не задумается, сколько там аккордов!

(Александр Филимонов, lenta.ru, 28.02.14)