(КАК ОТНЕССЯ БЫ АБДУЛОВ К ВОЗНИКШЕЙ СЕЙЧАС ШУМИХЕ, ЕСЛИ БЫ БЫЛ ЖИВ)
"Он был такой в хорошем смысле сумбурный, активный, может быть, ему бы и понравилась вся эта шумиха, которая сейчас поднялась вокруг него. Те, кто его не ценил, упиваются тем, что сейчас происходит. В Интернете ужасающие отзывы о нем. Там обо всех пишут плохо. Я думаю, что те, кто в Интернете все это обсуждает, не театральные люди, они не ходили в театр и не видели тех людей, о которых они так пишут. Мне стало за него очень больно. Очень ранят все эти злые слова. Я уверена, что, если бы эти люди увидели его на сцене, они бы поняли какие-то вещи. Нельзя к нему подходить с обычными человеческими мерками. Я хочу обратиться к этим людям. Нельзя так просто судить. Даже если они его видели в отрицательном качестве, его за это надо простить. Как выяснилось, все-таки он гений, и даже Марк Анатольевич с этим согласился".
(ОБ АБДУЛОВЕ КАК ОБ АКТЕРЕ)
"Все актеры, видевшие его, все настоящие режиссеры, существующие сейчас на орбите, — все мечтали с Сашей работать. Это редкостный вариант актера. Эта энергетика, которой он владел, самоотдача — начиная с юности. Я миллион раз убеждалась: предположим, пауза, затемнение, его не видно. А он все равно на сцене, он существует, он отдает, отдает, отдает, весь спектакль он отдает. Ни один актер на моей памяти этого не делал. Никто так не отдавал свою энергетику, свои нервы, свой настрой. Только Саша. По кино о нем нельзя судить. Для него театр был всем. Он забывал о доме, о женщинах, о друзьях, о своих делах — если его звали в театр на репетицию, давали ему роль, он бежал туда и ни о чем не думал. О том, что у него сейчас роль в кино, что у него нет сил, что его не хватит на это, он не думал. Все в театр. Я ни с кем его сравнить не могу. Это идеальный партнер. При нем на сцене можно ничего не делать. Актрисы, работавшие с ним, были счастливы, потому что он еще умел делиться этой энергетикой. При трудных сценах он как-то так делал, что у тебя все получалось. Он зажигал, он отдавал. И режиссерские способности его — последние годы ему подчинялись все актеры. Не вся режиссура, в которой мы работали, была идеальна, и он доводил ее до ума и репетировал со всеми артистами. Все были счастливы, говорили: Саша, спасибо, наконец-то мы поняли, что тут нужно делать".
(ОБ ОБРАЗЕ АБДУЛОВА)
"Я все ищу образ, который его передаст. Он был костер. Он родился, его зажгли, и он горел. А вокруг него все грелись. Каждый день у него рождались какие-то идеи. Талантливые люди подхватывали эти идеи. Во всех областях он что-то придумывал: а давайте то, то, то. В театре его место некому будет занять. У него даже был свой кабинет в театре. Все время придумывал что-то для театра. Если он был в театре, театр был живой. Все хотели вокруг него крутиться, слушать, что он говорит. Он видел, что у рабочего не ладится сцена, вскакивал и начинал объяснять, показывать, сам делать, строгать, пилить. Костюмеры, ассистенты, секретари, рабочие сцены — это были его самые лучшие друзья. Они только мечтали, чтобы он занялся еще каким-то проектом, потому что он обязательно взял бы их с собой. Он никогда не оставлял своих друзей, он их тянул. Всех брал в работу и не мог без них".
(О ЩЕДРОСТИ АБДУЛОВА)
"Он очень щедрый. Были спонсоры, которые давали деньги на детские дома, на компьютеры. Кто-то может подумать, почему бы себе не оставить один компьютер, например. У него даже мысли такой не возникало. Если чего-то не хватало, он свои деньги давал. Все существуют сами по себе, а он… Едем на гастроли, садимся в "Красную стрелу", и тут же все бутерброды с икрой — к нему в купе, все к нему. Я говорю, Саш, я не могу, я устала. Ира, нет, всем собраться! И все у него, сидим, говорим, хохочем… А если мы ехали без него, а он самолетом, например, летел, ничего не было, все разбредались, и смысла не было собираться. Этим надо владеть. К нему тянулись люди, он их опекал, оберегал. Например, он в аэропорту "Внуково" стоит, мы все собрались в буфете. Он сразу: "Так, что мы просто так стоим? Берем это, это, это, это". Я стою чуть дальше, ближе к нему много молодых актрис. Чтобы они платили за себя сами — это исключено. Он просто обижался. Думаю, у него никогда не было денег, потому что он с ними так расставался. Если ему кто-то жаловался, что-то просил, он тут же конкретно помогал".
(О ДРУЗЬЯХ АБДУЛОВА)
"Когда был он, всем сразу было интересно жить. Он был магнитом. Как все будут без него жить, я не представляю. Ведь много обыкновенных людей, не обладающих талантом. Он нужен был им. В мою бытность, когда мы были вместе, он брался за все роли, которые ему предлагали, и я говорила: "Саш, ну зачем тебе это сейчас? У тебя столько ролей, зачем тебе какой-то эпизод?" — "А мне интересно". Или: "А это мои друзья делают". Я говорю, ну и что, что друзья, роль слишком маленькая для твоего статуса. Нет! Если его друг снимает, он будет работать. "Дружба — понятие круглосуточное". Это его фраза. Самым близким людям приходилось трудно, друзья у него занимали всегда первое место. Это надо было или принимать, или нет. Друг он был тоже сложный. Оттого, что у него была масса проектов одновременно, он не мог поддерживать дружбу, не мог звонить. Я всем объясняю: он не будет вам перезванивать. Ему некогда. Звоните сами. Ко мне даже на похоронах подходили: мы пытались ему дозвониться, а он не перезвонил… Я это качество его прекрасно понимаю. Если у тебя каждый день спектакль, днем еще что-то, постоянно наслаиваются новые работы… Если люди обижались, я пыталась их переубедить. Он вырабатывался до конца. Он не мог распределиться. Он хочет все. Ему звонят, ему предлагают, его зовут, и он должен быть в десяти местах сразу".
(ОБ ОДИНОЧЕСТВЕ АБДУЛОВА)
"Я думала, только со мной он не разговаривал о серьезных, глубоких вещах. Но на похоронах мне сказали: он о себе никогда никому не говорил. Это мужское качество. Он страдал в одиночестве. Когда он раньше болел, ему никто не мог помочь, потому что он никому не говорил. Скажет: "Фу, ладно" — и тут же меняет тему. Попросит что-то, а раз просит, значит, боль дикая. А когда он уже не первый раз просит, люди уже начинают понимать… Никого не нагружал. И не давал себя лечить. Обычно актеры соберутся вместе и как начинают болезни обсуждать… Он — никогда. Только о проектах, о новом. Таким он был всегда, и в юности тоже".
(ОБ АБДУЛОВЕ В БЫТУ)
"В быту он был замечательным, он не боялся никакой работы, за все хватался, все умел, все делал. Не делился: ты это сделаешь, я то сделаю… Если попросишь, тут же делает. Готовить умел тоже. Но он был совершенно равнодушен ко всему этому. Когда мы были вместе, по его виду все узнавали, что я не в Москве. Что ему попадалось под руку, то он на себя и надевал. Все говорили, так, свитер помятый, брюки, понятно, значит, Ира уехала. С годами ему помогли одеться. А в наше время, когда мы были молоды, денег не было, мы зарабатывали одинаково, деньги небольшие, поэтому не до одежды было. Он все время существовал в творческом, созидательном состоянии. Он все тащил в дом, все время придумывал какие-то коллажи, интересные композиции, то собирал иконы, то картины. Он на это не жалел сил".
(ОБ АБДУЛОВЕ КАК ОБ ОТЦЕ)
"Замечательный отец. Он мог становиться ребенком и потрясающе существовал с дочкой. Очень любил Ксюшу до последнего, насколько мог. Когда она была маленькая, он для нее делал все. Мы на гастроли в Америку поехали, Саша тут же: "Ксюша поедет с нами". — "Как Ксюша с нами, зачем?" — "Это интересно, она поедет". — "А школа?" — "Школа подождет". Я ее не пускала, тоже хотела отдохнуть, ребенок все-таки, нагрузка. "Нет, нет, Ксюша с нами". Он ее очень любил, какие праздники для нее делал! За одну ночь мог перекрасить комнату, сделать из нее дворец или зоопарк. Когда мы уже расстались, Ксюша тоже обижалась, что он не звонит. Я ей все то же самое объяснила, что не надо ждать, сама звони, он будет счастлив. У него масса всяких комплексов, он и стесняется, ему кажется, что он не нужен. Как он был рад, когда она первая пошла ему навстречу".
("Московский комсомолец", 12.01.08)

Актерская игра Хоакина Феникса в «Мастере» Пола Томаса Андерсона в любом случае будет оценена премией  «Оскар», считает Vulture, впрочем, сам актер пренебрежительно отзывается о призе Американской киноакадемии.

Так, он сообщил в интервью изданию Interview: «Думаю, что это полная чушь. Я не хочу быть частью этого. Я в это просто не верю. Это морковка, но худшая на вкус из всех, что я пробовал. Это полностью субъективная награда… И самая глупая вещь во всем мире».

Брэд Питт признался, что упустил возможность поработать с актрисой Айшварией Рай в картине «Троя», но заявил, что всегда хотел записать танцевальный номер в стиле Болливуда.

Таким образом, популярный голливудский актер присоединился к Тому Крузу и Хью Джексону, звездам, которые в свое время выражали желание работать в Болливуде.

— Индийский кинематограф, кажется, неплохо развивается. Я бы с радостью поработал в Болливуде, в этих картинах много драмы и цвета. Пока неизвестно, когда я решу отправиться в Болливуд и сняться в этом танцевальном номере со всеми актерами на заднем плане, — сообщил в интервью Брэд Питт.

Исполнитель роли доктора Ватсона в обеих картинах Гая Ричи о знаменитом сыщике Джуд Лоу сообщил в интервью Collider, что он и Роберт Дауни-младший были бы не прочь сняться в третьей части «Шерлока Холмса». 

Напомним, что вторая серия собрала в мировом прокате более $540 млн, а студия Warner Bros. уже наняла сценариста Дрю Пирса («Железный человек») для работы над третьей серией.

— О третьей части уже идут разговоры, я знаю, что обсуждается сценарий, но Дауни и я, мы очень занятые парни. Впрочем, мы бы хотели сняться в третьей серии. Мы очень счастливы работать вместе, — сообщил Джуд Лоу.

(Totalfilm.com, 18.09.12)