Юрий Энтин: «Самой неудачной своей песней считаю "Чунга-Чанга"»

О ДЕТЯХ

— Дело в том, что когда я пишу для детей, то стараюсь разговаривать с ними как с равными — не снисходя и не назидая. Да и вообще привык детей называть на «Вы». Даже своего внука называю на «Вы». Возможно, подспудно понимаю, что это не совсем правильно, но все время забываю. Мне внучок порой на это досадное, с его точки зрения, недоразумение сам иногда намекает. Дети рождены детьми, и для них, конечно, на определенном этапе взросления вполне естественно слышать в свой адрес уменьшительно-ласкательные слова.

Но тут вот какая история. Группа «Непоседы» начинала исполнять одну из моих песен примерно так: «Мамочка, мамуля, мамуля дорогая, мамулечка, как я тебя люблю, мамуля моя...» И только после этого: «Мама, первое слово, главное слово в каждой судьбе...» Знаете, я бы на них в суд за это подал, честное слово. Потому что это не поэзия, это нечто, находящееся за ее пределами. Я понимаю, что так говорят все дети, но это привычная, обиходная речь — говорят, и пусть себе говорят. Я же писал нормальный текст, нанизанный на нормальную мелодию. В итоге я просто обратился в Авторское общество (РАО) и попросил: пусть поют, как положено, как изначально мною написано.

О НЕПРИЕМЛЕМОЙ ЛЕКСИКЕ В ПОЭЗИИ

— Конечно же, нет. Пускай себе говорят на здоровье. Просто с поэтическим словом это не имеет ничего общего. Скажу вам вот что. В период с 1962 по 1969 год я работал главным редактором детской редакции фирмы «Мелодия». И ко мне в отдел часто приходили женщины, которые сочиняли детские песни. Эти дамы заявлялись с авоськами, в которых были селедка, кефир и... нотные бумаги. Ни одно из этих «творений» в народ не ушло, потому что в текстах новоявленных авторов постоянно сквозили бесконечные «мамаши», «сынули» и прочая дребедень. С тех пор я искренне возненавидел такую лексику. Поэтому в моих стихах вы крайне редко услышите подобные речевые обороты. Лишь однажды я позволил себе вольность: «Ах ты бедная моя трубадурочка, ну, смотри, как исхудала фигурочка...» За исключением этого, ничего похожего вы в моей лирике не найдете.

О ПРЕДСКАЗАНИИ УСПЕХА

— Никогда в жизни, работая над каким бы то ни было произведением, я не предвидел, насколько популярным или востребованным оно будет. Даже когда порой подобные мысли и приходили мне в голову, я гнал их от себя прочь. Моей основной задачей было создание образа и понимание того, насколько гармонично это будет соответствовать режиссерскому замыслу.

Скажу вам прямо: мне не очень понравились ни сама повесть про Электроника, ни сценарий, который под нее был написан. Но режиссер, Константин Бромберг, мечтал, чтобы в фильме присутствовали песни. Да и Крылатов, с которым мы неплохо начали (до этого Юрий Энтин с Евгением Крылатовым создали «саундтреки» ко многим фильмам, среди которых «Ох уж эта Настя!», «Русалочка», «Достояние республики». — «Культура»), очень хотел работать. Наше сотрудничество с Женей получилось весьма плодотворным, и я подумал: ну раз уж все так хорошо пошло, то почему бы и нет? В общем, я взялся за эту работу. Но просто писал тексты к песням, согласно сценарию. Правда, повторюсь, по сей день не являюсь поклонником этого фильма, несмотря на то, что он получил Государственную премию, а песни стали известны на всю страну.

Да и, говоря откровенно, к своим стихам к всенародно любимым «Крылатым качелям» отношусь весьма скептически. Ну что такое, в самом деле: «Взмывая выше ели»? (Смеется.) Почему обязательно к какой-то отдельно взятой ели? Или, говоря о «Гостье...»: фраза «А сегодня что для завтра сделал я?» мне всегда казалась очень не песенной. Хорошо ведь пишется лишь тогда, когда легко дышится, а в данном случае мне легко не дышалось почему-то. До сих пор я мучаюсь над этой строчкой. Но Крылатов сумел написать так, что все в итоге прозвучало естественно и органично. Его музыка настолько приподняла мой текст, что уже не первое десятилетие песня звучит, узнаваема и любима. Бесконечно благодарен Евгению Павловичу за это.

О САМОКРИТИКЕ

— Я вам вот что скажу. Самой неудачной своей песней считаю «Чунга-Чанга», пусть для кого-то это будет сюрпризом. Но посудите сами: любой дурак ведь может написать: «Чунга-Чанга, весело живем, Чунга-Чанга, песенку поем». Не Бог весть какая поэзия. Я к таким виршам отношусь как к чужим строчкам.

С другой стороны, знаю это точно, что порой у меня получаются не тексты к песням, а настоящие, вполне самостоятельные стихотворения. Я написал пятнадцать сказок (шесть из них уже вышли в серии «Домашний театр Юрия Энтина»), в которых постарался стихотворным языком изобразить, например, Буратино.

О СОВЕТАХ НАЧИНАЮЩИМ АВТОРАМ

— Песенная поэзия должна быть не безобразной, а безбразной. Именно поэтому песни на стихи Пастернака, Мандельштама, Маяковского страна не распевает. Песенная поэзия более простая, но именно потому и самая сложная.

Для меня лично мерилом качества собственного произведения является такой аспект: если я на следующий день вижу написанный мною накануне текст и не узнаю его — то есть как будто бы не я его написал, то без тени сомнения могу разорвать его и выбросить в помойку. Даже не исправляя (что бывало неоднократно и за что жена меня порой ругала).

Мы как-то с Тухмановым написали мюзикл «Багдадский вор», пять текстов из написанных мною, как я тогда чувствовал, ну никуда не годились. Да, они вполне могли бы быть шлягерами, многие фразы стали бы афоризмами, но нет: на мой взгляд, они были попросту плохими.

А начинающим авторам, пробующим себя на ниве детской поэзии, я посоветовал бы не писать вовсе. По одной причине. Песни пишутся не только для детей — они создаются для народа. Песни должны быть популярными, они должны звучать — иначе в чем еще заключается их предназначение? Если стихи сочиняются целенаправленно для того, чтобы быть опубликованными в книге, то так тому и быть. Но когда они пишутся для песен, то, если они не прозвучат и не подхватятся народом, зачем такие стихи тогда вообще нужны?

Увы, сейчас делается все возможное для того, чтобы хорошей новой детской песни не существовало вовсе. Началось это все с того, что был принят закон, согласно которому в детских передачах запрещалось запускать рекламные ролики. В результате чего получилось как обычно — за что боролись, на то и напоролись: практически все центральные телеканалы отказались от детских передач.

Поэтому и удел детской песни, увы, не весел: ну отнесешь ты на ТВ пусть трижды замечательную детскую песню, а что далее делать с ней — неизвестно. Я однажды написал «Антошку», а дальнейшую его судьбу не отслеживал — песня распространилась сама собой, без какого бы то ни было дальнейшего моего участия. Я никогда свои песни не продавал, я просто их писал. Та, советская система просто выталкивала песни наверх, и они звучали. А сейчас все устроено таким образом, что, сколь ты ни вертись, ничего продвинуть, «пробить», не имея определенных связей, не сможешь.

(Денис Бочаров, «Культура», 22.09.2020)