Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

07.08.2020
06.08.2020
05.08.2020

Алексей Рыбников, композитор, вице-президент Авторского совета РАО: «Бывали уже страшные эпидемии на земном шаре, и все равно после них возрождались театры»

02.07.20 17:45 Раздел: Музыка Рубрика: Дайджест16+
Алексей Рыбников, композитор, вице-президент Авторского совета РАО: «Бывали уже страшные эпидемии на земном шаре, и все равно после них возрождались театры»

О САМОИЗОЛЯЦИИ

- Я всю жизнь провел в самоизоляции. Композитор – это такая профессия, что если не изолируешься от общества, то и ничего не напишешь.

ОБ ОКОНЧАНИИ РАБОТЫ НАД ОПЕРОЙ ПО «ВОЙНЕ И МИРУ» ТОЛСТОГО

- Опера была закончена гораздо раньше, в трехактном варианте, с другой драматургией, партитура была не полностью инструментована. Теперь два действия, спрессованная форма, которая типична для моих музыкальных драм «Юнона и Авось», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». Переделка структуры потребовала даже обновление музыкального языка. Теперь основа – симфонический оркестр, академическое звучание с вкраплениями из других жанров: где рэп появится, где электронный ритм. Пение, конечно же, предполагается с микрофоном, чтобы певец смог передать все оттенки и нюансы человеческой речи.

Мы пробовали разные названия: «Князь Андрей», «Война и мир». Сейчас у нас рабочий заголовок – «Живые картины времен Александра I и Наполеона», чтобы не путать с прежними. Окончательного решения я еще не принял, для меня это пока загадка. Так, впрочем, было и у Льва Николаевича Толстого – он мучился, перебирая варианты: и пословицу пробовал использовать, чего только не выдумывал… Конечно, все реагируют на название «Война и мир», и когда я говорю с моими европейскими партнерами об этом сочинении, они очень активно откликаются: «Да, “Война и мир” – это то, что нам интересно». «А как же опера Прокофьева, классика? – спрашиваю я. – Ведь это то же самое, что написать еще одного “Евгения Онегина” или “Пиковую даму”». Их, представьте себе, это не смущает. Так что не знаю – может, дальше действительно «Евгения Онегина» напишу (улыбается). А если серьезно, то роман Толстого неисчерпаем, можно сочинить десять опер, и все будут разные. Надеюсь, что мне удалось подобрать свой ключик к роману.

О ЛУЧШИХ УСЛОВИЯХ ДЛЯ РАБОТЫ

- Приходилось сочинять в разных условиях. Сейчас могу сказать, что мне потрясающе работалось в моем загородном доме, где я с супругой в самоизоляции провел последние три месяца. Я стал ценить сосредоточенность. Ведь как бывает: звонок, отвлекся, поехал на встречу, а потом приходится настраиваться заново. А тут никто мне не мешал, я творил запоем и получал большое удовольствие. Чем я занимался? Начал писать новое сочинение по просьбе одного из наших выдающихся музыкантов. Работал над партитурой оперы. И записал демо-версию «Войны и мира», где партии всех персонажей спел самостоятельно. Эта версия необходима как отправная точка для работы с актерами и творческой группой.

О ТЕХНИЧЕСКОМ ОСНАЩЕНИИ ДОМАШНЕЙ СТУДИИ

- Это раньше нужны были большие студии, масса всяких аппаратов. Сейчас нужен компьютер – ноутбук Macintosh или Mac Pro, клавиатура Midi, наушники и все. У меня есть еще качественные внешние динамики, качественные микрофоны. Один такой комплект находится в Москве, другой – на даче, есть мобильный набор для поездок: где бы я ни был, могу сразу же воплотить любые идеи.

О СВОИХ КИНОПРОЕКТАХ

- Первые два – это «Литургия оглашенных» и «Дух Соноры» по рок-опере «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», где я экспериментировал с жанром оперы в кино и поисками собственного киноязыка. Мы их показали и в Берлине, и в Каннах на кинорынках, был хороший прием у публики. Но в российском прокате в кинотеатрах их показывать бессмысленно: зритель, приходящий в торговые центры, психологически нацелен на развлечения. Я же создал не просто кино, а мультимедийное действо, где видеоряд будет подкреплен живыми исполнителями: например, в «Литургии оглашенных» должны петь живые хоры, в «Духе Соноры» – играть рок-группа. Мы уже пробовали, как это сделать: из саундтрека вычищаются дорожки рок-группы, которая играет в реальном времени, поверх зазвучит записанный вокал на фоне видеоряда, и рождается такой интересный симбиоз. Поэтому я поставил себе цель подготовить театральный прокат. Но тут оказались свои проблемы: в театрах нет такого акустического оборудования с системами 5.1, 7.1 с «окружающим» (surround) звуком, возможности рирпроекции… И тут нам повезло: появилась возможность, благодаря Департаменту культуры Москвы, приобрести такое оборудование – два мощных проектора, черный экран 16 метров на 10 в высоту, который работает и как театральный задник. Теперь сможем выходить на переговоры с театральными организациями. Иначе получался замкнутый круг: в кино нельзя показывать театральные постановки, а в театрах – кино.

О ТОМ, В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ НОВИЗНА ЕГО КИНОЯЗЫКА

- В подчинении структуры фильма – музыке. Главное – погружение в музыкальную ткань, все визуальные образы служат ее раскрытию, а не наоборот. А то ведь как в мюзиклах? Там станцевали, спели, музыка помогает драматическому действию. А для меня важна форма, можно какую угодно музыку написать, но если она расползается по форме, то перестает держать внимание, и это самое страшное. Музыкальная форма эти фильмы держит.

О ПАНДЕМИИ

- Я надеюсь, что в октябре-­ноябре этот коронавирус займет свое достойное место среди других 150 вирусов, с которыми мы постоянно живем. И мы будем говорить, как и прежде, что человек заболел острым респираторным заболеванием. Сейчас нас информируют, что вирус ослабел, стал менее агрессивным – так и должно быть, это естественный ход вещей в природе. А если болезнь искусственного происхождения, то тем более она недолговечна. Так что пусть Бог поможет, и это все сгинет. <…> Послушайте, но ведь бывали уже страшные эпидемии на земном шаре, и все равно после них возрождались – и театры, и другие зрелищные мероприятия. Если посмотреть на нынешнюю статистику, то в Москве здоровых людей – 98 процентов, а из всех заболевших смертельных случаев – полтора процента. О чем говорят цифры? О том, что большого масштаба это не приобрело, и, может быть, мы пройдем через это и выберемся.

О ТОМ, КАК БУДЕТ ОТМЕЧАТЬ ЮБИЛЕЙ

- Обычно вспоминают ранние опусы, написанные полвека назад. Но у меня накопилось много произведений, созданных за последние годы, которые я обязан предъявить зрителям. Из-за того, что день рождения в середине лета, все творческие вечера и концерты планируются на будущий сезон. Это касается постановки оперы «Вой­на и мир», демонстрации в театрах фильмов, которые мы с вами обсуждали.

О СИТУАЦИИ В СОЮЗЕ КОМПОЗИТОРОВ РОССИИ

- Мы довольно прочно встали на ноги благодаря поддержке Российского музыкального союза. Жизнь стала динамичной, проходят конкурсы, придуманы новые фестивали. Я вижу результаты наших усилий: молодые композиторы почувствовали, наконец, серьезную поддержку и внимание. Теперь осталось дело за малым – привлечь публику в залы своей музыкой, чтобы люди с азартом рвались в зал и слушали новые произведения. Это самая больная тема. Я помню, что творилось, когда Шостакович показывал премьеру новой симфонии. А наша тогдашняя молодежь – Буцко, Губайдулина, Шнитке, Денисов, Пярт, другие… Например, Ростропович сыграл Концерт для виолончели Банщикова – каким это становилось событием, как горячо и живо воспринималось публикой. А теперь такого жгучего интереса нет, и это обидно. Поэтому, когда мы смотрим партитуры конкурсантов или принимаем молодежь в Союз композиторов, я внимательно оцениваю потенциальную возможность привлекательности для публики. Когда мы обсуждаем, то говорим, что это хорошо сделано, а это даже можно в концерте показать. В каждую эпоху в обществе востребованы определенные слои музыки. Сейчас время аккомпанирующей музыки, как я ее называю. Вы посмотрите – авторы песен почти всегда «анонимы», называют имя популярного исполнителя, а композитора «забывают». Да, публика идет в концертные залы, где слушает классику, модных дирижеров, восхищается исполнителями, а творчество современного композитора мало кого интересует. Я не призываю писать попсу, но получается, что сейчас современная академическая музыка оторвана от слушателя. Но так ведь было не всегда. В XIX веке слушали и исполняли современных композиторов – например, Чайковского, Римского-­Корсакова, Мусоргского с не меньшим успехом, чем музыку предыдущих поколений композиторов.

О СЧАСТЬЕ

- В жизни я себя стал ощущать маленькой частицей многомиллиардного человеческого сообщества. Отбросил индивидуализм, потому что почувствовал, что вся планета начинает приходить в движение. И ни один человек не может остаться в стороне от этого движения – речь не столько об эпидемии, сколько о движении мысли, диком разброде. Мы живем во времени, когда сорваны маски, когда все скелеты из всех шкафов вытащены. Все, о чем говорили шепотом, с многозначительным выражением глаз, теперь про это орут, спорят, дискутируют – о чудовищных вещах, которые себе представить невозможно. Это совершенно новое сознание – с одной стороны, ощущение кошмара, ужаса, с другой – осознание того, что раньше все замалчивалось, с вежливыми улыбками прикидывались, что ничего не происходит. В моих произведениях давно обо всем написано: «Литургия оглашенных» была задумана в 1982-м, в 1991 году состоялась премьера, в 1994-м мы ее привезли в Америку, теперь сняли фильм. Там есть это предощущение мировой катастрофы. И я не думал, что доживу до таких времен, когда увижу свершение моих предчувствий воочию. Но Бог бережет. И в этом – величайшее счастье, что на тебя нисходит свыше Дух, который позволяет себя крепче чувствовать в этом мире. Это и есть счастье.

(Евгения Кривицкая, «Музыкальная жизнь», 01.07.20)

Фото: Илья Золкин
Loading...