Pаслуженный тренер России, постановщик программ в группе Этери Тутберидзе Даниил Глейхенгауз рассказал Леди Mail о планах на новый сезон, прошедшем юбилее, мыслях уйти из спорта, хейте в свой адрес и секрете счастливого брака с женой, журналисткой Первого канала Ольгой Паутовой.

— Даниил, сегодня, когда начало сезона в разгаре, чем вы заняты?

— Каждый год, выходя после отпуска на лед, мы с фигуристами раскатываемся, немного приходим в себя. После чего начинается самый сложный период — постановка программ каждому спортсмену: короткой и произвольной. С ними они идут в сезон, будут показывать их на соревнованиях. Это период двойной нагрузки и на нас, и на фигуристов, когда нам нужно выходить на лед дополнительно, помимо обычных ежедневных тренировок. Это непросто и физически, и эмоционально, ведь нам нужно работать больше, чем в последующие месяцы, чтобы воплотить в жизнь все наши идеи, найти подходящую музыку или подогнать уже имеющуюся под наши тайминги. Этому мы посвящаем весь июнь, июль и иногда даже август, чтобы в сентябре уже выйти на соревнования. И к этому моменту спортсмен уже должен накатать новую программу, чтобы показывать ее зрителям. И, учитывая, что нас наконец-то допустили на международную арену, мы понимаем всю ответственность, которая на нас возлагается в этом сезоне, когда мы предстанем на льду перед мировыми судьями и зрителями. Поэтому работаем ещё усиленнее, чем обычно.

— Как вы лично и команда Этери Георгиевны отреагировали на эту новость?

— Безусловно, тут может быть только положительная реакция, ведь мы очень долго были отстранены: четыре года — это практически целая карьера для отдельно взятого спортсмена. И все это время нам, конечно, было сложно находить мотивацию фигуристам, помогать им не упасть духом. Так что сегодня мы все максимально заряжены и планируем в ближайшие сезон-два вернуть все те позиции, которые были у нашей страны и которые мы утратили в связи с этим отстранением. Ведь сейчас у нас допущено всего по одному спортсмену, к тому же из-за отсутствия рейтинга у спортсменов, мы пока не допущены на чемпионат Европы, чемпионат мира, на гран-при. Так что сегодня у нас цель — за год два вернуть все свои позиции, рейтинг и квоты, чтобы снова ездить на все соревнования полной командой.

— Двенадцать лет назад вы пришли в команду Этери Тутберидзе. На ваш взгляд, что помогло вам добиться успеха, раскрыться как хореограф?

— Я думаю, то, что мы смогли найти общий язык и с Этери, и с Сергеем (тренером команды Тутберидзе Сергеем Дудаковым. — Прим. ред.), и работаем вместе уже столь долгое время. Это все-таки не случайность и показывает, что мы нашли друг друга в плане понимания того, как мы видим фигурное катание, как мы видим совместную работу. И при этом, что немаловажно, мы все равно сошлись еще и характерами, которые, понятное дело, у всех разные. Но благодаря тому что у нас есть общая цель, ну и просто потому что мы хорошие люди (улыбается), за это время совместной работы мы еще и стали практически как семья. Ведь мы каждый день много времени проводим вместе, плюс — общаемся даже за пределами льда.

Если говорить о себе как о хореографе, здесь тоже оказало влияние много факторов, начиная с того, что было заложено еще моими родителями, моей мамой, которая была балериной и благодаря которой я все детство занимался хореографией. Поэтому с юных лет немного отличался от других фигуристов, ведь больше внимания уделял именно красоте движений. К тому же мой отец был режиссером и оператором, и мы вместе с ним смотрели много хороших, «правильных» фильмов, которые расширили мой кругозор, привили чувство прекрасного. И все это вместе, мне кажется, растило во мне творческого человека, который потом и смог реализовать свои идеи уже в спортсменах и в постановках.

— В интервью разным изданиям вы не раз признавались, что ваши неудачи как спортсмена помогли вам стать тренером. Скажите, в неблагоприятные времена своей спортивной карьеры что помогало вам не опустить руки? Не было ли когда-нибудь мыслей совсем уйти из спорта?

— Самый сложный для меня период был с 15 до 18 лет. Потому что до 15 лет в моей спортивной карьере все шло плюс-минус по нарастающей. Я показывал результаты, выигрывал соревнования, попадал в сборную страны, ездил на международные чемпионаты. Но в 15 лет получил серьезную травму, перенес операцию на голеностопе. Пропустил много времени, прошел реабилитацию, долго восстанавливался, после чего снова вышел на лед, начал работать.

И в каком же ужасе я был, когда в какой-то момент снова начал чувствовать боль в том же месте. И понял, что все эти полгода, потраченные на операцию и последующие процедуры, прошли впустую. Два-три сезона в одиночном катании я метался — что делать, как жить дальше? Обращался к разным врачам, снова проходил уйму процедур, но каждый раз, когда я набирал форму, при больших нагрузках боль снова возвращалась. И в этот период, конечно, было очень сложно не потерять веру в то, чем ты занимаешься. Я мучился вопросом, не отказаться ли вообще от спорта. Но благо рядом со мной были близкие, которые помогли мне найти нужный путь. Мы с семьей сели, все обсудили. Долго думали, что же делать, ведь я искренне люблю фигурное катание, но прыжки, которые необходимы в одиночном катании, приносят мне боль. Так было принято решение сменить вектор и искать мне партнершу для выступлений в танцах на льду. Этот переход из одной дисциплины в другую дался мне непросто, ведь мне было уже 18, — поздновато для таких крутых поворотов в спортивной карьере.

Мне, можно сказать, пришлось заново учиться фигурному катанию. Ведь это абсолютно разные дисциплины и разные катания, скольжения. Но это мне очень помогло в дальнейшем, ведь я обрел новые знания. И благодаря этому в будущем смог больше делать на льду как хореограф.

— Многие называют вас гением постановки, ведь ваши программы часто приводят к медалям. Но есть и критика: некоторые видят в ваших номерах повторения и нехватку уникальности. Сталкивались вы лично с такой оценкой вашей работы? В целом, как вы относитесь к критике? Трогает ли она вас, задевает ли? Вы, кстати, ищете в поисковиках, что о вас пишут в интернете, как оценивают вашу работу?

— Мне кажется, любому человеку интересна оценка его работы, и я — не исключение. Поэтому, конечно, я слежу за тем, что обо мне пишут. На самом старте моей карьеры, когда мое имя стало появляться в новостях, безусловно, любая критика моей работы меня очень задевала. Я переживал, копался в себе. Хотя похвалы и восторженных отзывов было гораздо больше, я все равно цеплялся именно за негативные комментарии, нервничал… Но это тоже то, через что мне надо было пройти, чтобы стать сильнее, увереннее в себе. И сегодня к критике у меня совсем другое отношение. Если она конструктивная, я ей даже рад и благодарен тем, от кого она исходит, ведь такие замечания не лишний раз показывают мне, на что сделать упор в будущем. Причем почти всегда бывает так, что я и сам планировал сакцентировать внимание именно на этих моментах, а когда еще и зрители со мной согласны, это же вообще здорово. Что до неконструктивной критики, а точнее, до хейта: когда люди пишут гадости, то тут я просто не обращаю внимания — выработался иммунитет.

— «Глейхенгауз не просто ставит номера — он чувствует своих фигуристок и их путь», — пишут о вас спортивные журналисты. Расскажите, как вы выстраиваете отношения со своими подопечными, как добиваетесь их доверия? Вы не раз признавались, что в подростковом возрасте вам было непросто проводить все время на катке, пока ваши ровесники отдыхали, ходили в McDonald’s. Как вы сегодня сами помогаете молодым спортсменам преодолевать подобные периоды?

— Ошибки, которые я совершал как спортсмен, помогают мне уже в тренерстве предостерегать от них своих подопечных, рассказывая им о своем опыте, ведь когда ты им делишься, молодые ребята чувствуют, что их не просто учит жизни какой-то взрослый дядя, не понимающий, о чем говорит. Они видят, что я — такой же, как они, просто старше. Я не теоретик — я прошел через все то, что проживают они сегодня. И это их подкупает и сближает нас. И, помня, где я ошибался, своих спортсменов я уже предупреждаю об этих ошибках.

Но, понятное дело, такой подход далеко не всегда срабатывает, ведь это как с родителями: иногда их нравоучения доходят до нас, когда мы уже взрослые. (Улыбается). Но и это неплохо: никому из нас не удается прожить идеальную жизнь, ни разу не ошибаясь. Оступаться тоже нужно — это формирует тебя как личность.

— 3 июня вам исполнилось 35. Как вы отметили юбилей?

— С женой в Италии. Покатались на лодке, пофотографировались. Потом пообедали на веранде с красивым видом, погуляли. Ну и завершился день романтическим ужином с поздравлениями. В целом все прошло классно, но я уже в том возрасте, когда не очень-то радуюсь дням рождения. (Улыбается). Мне не нравится стареть. И цифра 35 — как будто не про меня. Считаю, можно было остановиться где-то на 26, и остаться в этом возрасте на долгое время.

— Что считаете главным итогом к своему возрасту?

— Хоть я и слегка переживаю по поводу возраста, но не настолько, чтобы считать 35 концом своей жизни и подводить итоги. (Улыбается). Хотя, безусловно, какой-то отрезок пути уже пройден, и я им — в целом — доволен. У меня получилось реализоваться в любимом деле, если не как спортсмену, то как тренеру и хореографу-постановщику. Также я встретил любимого человека, создал семью. В общем, у меня все есть для того чтобы быть счастливым.

— Какие у вас планы на следующие 35?

— Хотелось бы продолжать показывать хорошие результаты со спортсменами, составлять запоминающиеся программы. Ну и, наверное, есть цель побольше раскрыться уже в медийном плане. Быть еще активнее в соцсетях, развиваться в блогерстве. Возможно, в будущем рассмотрю участие в каком-нибудь реалити-шоу. Это — касательно планов по работе, а если говорить о семье, то, конечно, хочется завести детишек, построить дом, жить в нем большой и счастливой семьей.

— В мае вы вместе с женой Ольгой провели три недели в Италии. Расскажите, как отдохнули.

— У нас получилось увлекательное, насыщенное путешествие, за время которого мы проехали много городов. Начали с Венеции, проведя в ней несколько дней, потом отправились во Флоренцию, объездили всю Тоскану, после чего доехали до Рима, провели там три дня, а затем уже — Капри, Позитано, Амальфи.

— Судя по всему, вы с Ольгой активные туристы и полежать с книгой на шезлонге у моря — не ваш отдых?

— Вообще, до того как я встретил свою жену, у меня как у бывшего спортсмена и действующего тренера отдых был как раз тюлений. Я прилетал в какую-нибудь теплую страну, заселялся и наслаждался пляжем, никуда не выезжая из отеля. Наконец-то высыпался, много лежал у моря и никуда не спешил. Но Оля изменила мой взгляд на отпуск. (Улыбается). Я перестроился и начал чувствовать кайф от путешествий в формате получения впечатлений. Хотя мы все равно стараемся так строить маршрут, чтобы успевать и замедлиться, насладиться моментом.

— Вы с Ольгой поженились в 2023-м. Расскажите, в чем, на ваш взгляд, кроется секрет вашего крепкого брака? Какие правила царят в вашей семье? Есть ли традиции?

— Мне кажется, нам просто очень повезло встретить друг друга уже в такой момент, когда мы были уже не совсем юными, ничего не знающими о жизни людьми, а сформировавшимися личностями, прошедшими уже какое-то количество отношений и понимающими, кого мы хотим видеть рядом. Помимо этого, мы подошли друг с другу с точки зрения совместимости характеров, видения нашего общего будущего. Когда я делал Оле предложение, это было вполне осознанное и взвешенное решение. И я прекрасно понимал, что, если я его принял, то это, хотелось бы думать, навсегда. Ведь я вырос в семье, где родители всю жизнь прожили вместе, без ссор и конфликтов. И мне хотелось бы так же.

— Есть ли в ваших отношениях место ревности, ведь вы работаете с молодыми, красивыми фигуристками, а Ольга — успешная журналистка, да и просто красивая женщина, которая все время на виду и тоже, я уверена, не обделена мужским вниманием?

— Думаю, о ревности можно говорить, когда вы только начинаете встречаться и еще не уверены друг в друге. Но, когда вы уже долго вместе, уже в браке, о какой ревности может идти речь? Мы уже настолько доверяем друг другу, что наше окружение, красивые девушки или красивые мужчины никак не могут повлиять на то, что на самом деле уже сложилось между нами.

Отметивший 100-летие композитор Александр Зацепин рассказал gazetametro.ru о маминых пирожках, нелюбви к супу и пользе овсяного молока.

Что вы обычно едите на завтрак?

Сначала – овсяную кашу, потом – маленький омлет и один сырник. Стакан воды. Ну и кофе. Это, пожалуй, весь мой рацион практически всю жизнь, 100 лет.

Что сами умеете готовить?

С кухней я не очень в ладу, честно скажу. Никогда ничего не готовил. Я же всегда был женат, и супруги кормили (улыбается). Максимум – могу заварить какие-то хлопья молоком, которые не требуют варки. Особенно люблю соевое молоко, поскольку обычное для взрослых людей вредно. Ещё чай могу вскипятить, сделать кофе – нажать кнопку в машине. На этом мои познания кулинарии заканчиваются (улыбается).

Есть ли у вас нелюбимое блюдо?

С детства не очень любил суп. Помню, даже однажды в детстве вылил порцию в цветок. Бабушка потом увидела в горшке морковку с вермишелью и всплеснула руками: "Саша-то наш суп выливает!" Попало мне тогда здорово...

Самое экзотическое блюдо, которое вы пробовали и где это было?

Я проехал много стран, но всегда предпочитал есть знакомые мне блюда. От червей и насекомых отказывался, хотя и предлагали.

Блюдо, которое ассоциируется с детством и почему?

В детстве и в молодости всё было иначе, я не выбирал, а ел, что было, часто – всё подряд. Но я очень любил пирожки и блинчики, которые изредка делала мама (учитель Валентина Оксентович. – Прим. ред.)

Какое блюдо обязательно есть на вашем праздничном столе?

Мне нравятся блюда из пшена – и в будни, и в праздники.

Любимый ресторан в Москве?

Редко, но бываю в ресторане "Пушкин", где всегда заказываю бефстроганов.

Cергей Лазарев приобрел себе квартиру в Майами в элитном комплексе The Floridian Condo. Недвижимость расположена на побережье Майами-Бич. Стоимость квартиры площадью 106,6 квадратного метра составляет чуть больше одного миллиона долларов, сообщает Mash. В доме, кроме бассейна, есть тренажерный зал, парковка, собственные причалы для яхт.

По информации телеграм-канала, сделку завершили в марте 2026 года. Покупку якобы оформляли через агентство недвижимости старого знакомого певца Александра Бароева. Причем последний подтвердил информацию, а Сергей Лазарев и его пресс-атташе отказались от комментариев. Интерес к собственной недвижимости в Майами у артиста появился еще несколько лет назад, когда он ездил отдыхать в США.

«ИнтерМедиа» напоминает, что на днях Сергей Лазарев поделился подробностями своего гастрольного райдера.

Юлия Савичева заявила, что берет паузу в социальных сетях. Причиной стали постоянные негативные комментарии в ее адрес — артистку критикуют за гроулинг-вокал и внешний вид. В своем обращении исполнительница призналась, что поток обсуждений начинает негативно влиять на ее состояние и отметила, что теперь в ближайшее время публикации в соцсетях будут выходить только от лица ее команды.

- Мне кажется, что я реально начинаю сходить с ума. От бесконечных обсуждений моего экстрим-вокала, внешнего вида вплоть до трусов и постоянных «верните старую Савичеву», — написала в соцсетях артистка.