С актёром Михаилом Мухтасиповым побеседовал Григорий Погосян.

С Михаилом Мухтасиповым мы познакомились больше двадцати пяти лет назад. Тогда я пригласил его в программу «Два Погосяна». Молодой ресторатор, создатель ярких проектов светской жизни беззаботной Москвы начала двухтысячных. За эти годы мы не теряли связь. Иногда созванивались, иногда пересекались на мероприятиях, пару раз просто сидели за кофе. Но всё это были короткие встречи, разговоры на бегу. А спокойно поговорить так и не удавалось. Недавно наконец мы встретились. За четверть века многое изменилось. Человек, которого я когда-то знал как ресторатора, давно стал актёром. За его плечами появились десятки ролей, российские и международные проекты и опыт, которого хватит не на одну жизнь. Но мне совсем не хотелось говорить о его фильмографии. Для этого существуют профессиональные киноресурсы. Гораздо интереснее было понять другое: что происходит с человеком, который однажды решает полностью изменить свою жизнь? Почему в какой-то момент он оставляет дело, в котором уже состоялся, и начинает всё заново — без каких-либо гарантий, что получится? Наш разговор начался совершенно обычно. Мы вспоминали общих знакомых, смеялись над историями двадцатилетней давности, перескакивали с одной темы на другую. Но довольно быстро стало понятно, что говорить мы будем не столько о кино, сколько о выборе, времени и о том, почему иногда самые важные решения становятся понятны только спустя годы.

— Знаешь, что меня всегда удивляло? — спрашиваю я, когда наш кофе успел уже почти остыть. Михаил вопросительно смотрит на меня.

— Что?

— Мы знакомы больше двадцати пяти лет. И, если оглянуться назад, мне кажется, ты несколько раз полностью менял свою жизнь. Когда ты так поступаешь, ты убегаешь от чего-то?

Он улыбнулся.

— Скорее наоборот — я каждый раз шёл навстречу чему-то новому.

— Тогда ответь мне еще на один вопрос. В какой момент кино перестало быть хобби и стало профессией?

Михаил отвечает не сразу.

— Если честно, красивой истории у меня для тебя нет. Я никогда не просыпался с мыслью: «Всё. Теперь я хочу стать актёром». У меня была жизнь, которая мне нравилась. Я ничего не бросал и ни от чего не убегал. Наверное, поэтому мне и сегодня сложно назвать какой-то один момент, после которого всё изменилось. Просто однажды я поймал себя на мысли, что всё чаще думаю о кино. А потом понял, что думаю о нём гораздо больше, чем обо всём остальном.

— Если я правильно понимаю, человеком, который впервые по-настоящему открыл тебе дверь в кино, был Михаил Хлебородов?

— Да. Миша. И я до сих пор ему за это благодарен. Всё началось задолго до «Параграфа 78». Мы дружили, много общались. Потом Миша начал работать над своим первым полнометражным фильмом. И однажды сказал мне очень любопытную вещь, что создает одного из персонажей — с меня, с реального человека. И этого персонажа звали Фестиваль.

Я не перебиваю.

— Мы встречались, разговаривали о Фестивале. Что-то я рассказывал, что-то вспоминал. Честно говоря, моего творчества в этом особо не было. Скорее это были обычные дружеские разговоры. Но при этом мне было невероятно интересно наблюдать, как из каких-то случайных деталей, фраз и реакций постепенно рождается персонаж фильма. И мне хочется верить, что даже прозвище Фестиваль появилось не без моего участия.

— И ты тогда уже понимал, что хочешь сниматься?

Михаил качает головой.

— Нет. Вот это самое интересное. Мне больше увлекал сам процесс создания кино, а не собственно профессия актёра. Тогда я впервые оказался совсем рядом с людьми, которые эту магию создавали. Но сегодня, оглядываясь назад, я очень хорошо понимаю решение, которое тогда принял Миша — утвердить на эту роль профессионального актёра. И это было абсолютно правильное решение. Зато он включил в сценарий эпизод, написанный для меня. Видимо он увидел во мне что-то, о чем я сам тогда и не подозревал. Он дал мне возможность оказаться на съёмочной площадке, увидеть, как всё устроено изнутри, получить первый настоящий актерский опыт.

— Но ведь после «Параграфа» ты не стал сразу актёром.

— Конечно, нет. После съемок я вернулся к своим обычным делам. Ресторанные проекты, работа на радио, какие-то другие истории — всё это никуда не делось. Кино тогда просто стало эпизодом в моей жизни.

— И этого было достаточно?

— В тот момент казалось что да, но этот вирус, кино, уже начал менять мою ДНК. Ты понимаешь, я никогда не принимал решения: «Всё, теперь кино для меня — главное». Это вообще не было похоже на выбор. Но постепенно мне захотелось начать лучше разбираться в кино, смотреть фильмы уже не как зритель. Читать об этом. Спрашивать, углубляться. Мне стали поступать предложения о новых съемках. Так я снялся ещё в нескольких громких проектах — «Банды», «ДухLess», «Селфи» и других. Словом, кино стало постепенно занимать все больше места в моей жизни.

— Но ведь в какой-то момент тебе всё равно пришлось выбирать.

Михаил кивает.

— Да. И, наверное, это было самое сложное решение. Трудно отказаться от хорошей, стабильной жизни, ради того, в чём тебе никто не может гарантировать успеха.

— Получается, однажды тебе всё-таки пришлось сделать такой выбор?

— Да.

— И что помогло его сделать?

Он делает небольшой глоток кофе.

— Именно тогда я впервые честно спросил себя: чем я хочу заниматься следующие двадцать лет?

— И ответ оказался очевидным?

— Совсем нет. Ответ был простым — а вот решение оказалось намного сложнее. Мне кажется, многие думают, что в такие моменты человек чувствует невероятный подъём. Что появляется уверенность, ощущение правильности выбора. У меня ничего такого не было. Было страшно. Потому что вместе с этим решением исчезали все гарантии. В профессии актёра вообще нет слова «стабильность». Сегодня ты работаешь, завтра нет. Сегодня тебя утверждают, завтра выбирают другого. И это нормально. Однако я понял одну вещь — если не попробую тогда, уже не смогу честно ответить самому себе, почему не сделал этого.

— Поэтому ты уехал?

Михаил снова кивает.

— Да. Но мне никогда не нравилась формулировка «уехал из России». Она звучит так, будто человек от чего-то бежит. У меня же было совсем другое ощущение. Я не уезжал от чего-то. Я двигался к новой профессии.

— И для этого нужно было уехать так далеко?

— Да. Чтобы начать новую жизнь, мне было нужно полностью сменить контекст. Только так это было бы по-настоящему.

— А когда ты впервые почувствовал, что всё это было не зря?

Михаил не отвечает сразу.

— Наверное, ты сейчас ждёшь, что я сразу назову какой-нибудь большой кинопроект.

Я улыбаюсь.

— Разве нет?

— Нет. Самое удивительное, что чувство уверенности приходит совсем не так, как мы себе это представляем. Оно редко связано с громкими названиями. Скорее с маленькими вещами, которые вдруг начинают складываться в одну картину, как пазл. Когда я приехал в Таиланд, меня там никто не ждал. Никто не знал моего имени. Всё, что я успел сделать раньше, осталось в другой стране. Я понимал, что начинаю с самого начала.

— Было тяжело?

— Конечно. Но в какой-то момент это даже начинает нравиться. Потому что ты понимаешь: здесь никто тебе ничего не должен. Всё очень просто. Ты либо можешь сделать эту работу, либо нет.

Михаил делает небольшой глоток кофе и продолжает.

— В начале я брался почти за всё. Конечно, были совсем небольшие проекты, были проекты для меня откровенно странные. Были рекламные съёмки. Были роли без единой реплики. Были кастинги, после которых никто не перезванивал. Но знаешь… сейчас я понимаю, что всё это было важно. Потому что это моего часть профессионально пути.

— И всё-таки… когда появился первый момент, после которого ты сказал себе: «Кажется, всё начинает получаться»?

Михаил рассмеялся.

— Нет, я сказал себе не так. Чтобы ты понял, я расскажу тебе одну историю. Я проходил пробы в сериал «The Negotiators», отправив заявку на совсем небольшую эпизодическую роль. Потом почти два месяца — тишина. Я уже решил, что меня просто не утвердили. И вдруг приходит сообщение от продюсера. Если честно, я был уверен, что сейчас прочитаю очередной вежливый отказ. Но вместо этого мне написали: «Уэйд Мюллер посмотрел ваши материалы и хочет предложить вам одну из ведущих ролей».

— И что ты почувствовал?

— Наверное… удивление. Не потому, что мне предложили большую роль. А потому, что кто-то снова увидел во мне больше, чем я тогда рассчитывал. Актёру это дает очень важное чувство уверенности. И иногда именно этого оказывается достаточно, чтобы продолжать идти дальше.

— Ну и потом проекты повалили один за другим?

— Да… наверное, именно так это и ощущалось. Самое интересное, что в какой-то момент я перестал считать их по отдельности. Просто работал. Один проект сменял другой, появлялись новые режиссёры, новые страны, новые творческие задачи. Всё то, ради чего когда-то пришлось начинать сначала, постепенно становилось обычной частью жизни.

— То есть однажды ты понял, что уже не пытаешься попасть в индустрию, а ты уже в ней?

— Наверное, да. Это очень странное чувство. Когда ты только начинаешь, всё время кажется, что настоящая работа ещё впереди. Что вот сейчас нужно попасть в хороший проект, потом — ещё в один, потом — ещё куда-то. А однажды ловишь себя на мысли, что уже перестал об этом думать. Ты просто работаешь. Для меня таким моментом, наверное, стал «Shine».

— Это фильм?

— Сериал. Это был большой проект. И даже не потому, что позже он получил статус Netflix Title. Просто тогда я впервые почувствовал себя важной частью большой международной команды. Ушло ощущение, что я здесь случайно. Я почувствовал себя на своем месте. Это было очень спокойное чувство. Наверное, это был самый счастливый период моей жизни. Много работы и очень интересные роли.

— То есть, всё, наконец, начало складываться именно так, как ты когда-то мечтал?

— Да, но знаешь… самое смешное, что именно в такие моменты жизнь любит подбрасывать «сюрпризы».

Я вопросительно смотрю на Михаила.

— Что ты имеешь ввиду?

— Рак горла.

Мы оба замолкаем. На этот раз пауза длится дольше обычного. Наверное, каждый сейчас думает о своём. Молчание прервал Михаил.

— Знаешь… самое странное было даже не то, что я услышал диагноз. Самое странное — это ощущение, что жизнь вдруг поставили на паузу. Причём в самый неподходящий момент. До этого я всё время куда-то бежал. И вдруг оказалось, что впервые за много лет мне не нужно никуда спешить.

— И как это было?

— Было страшно, долго и больно.

Поколебавшись, я всё-таки спрашиваю.

— А что было самым страшным?

— Лишиться голоса и больше никогда не вернуться к кадр.

— Да уж…

— Зато у меня появилось много времени читать, думать и смотреть кино. И знаешь, что удивительно? Меня по-новому зацепило современное российское кино. Это совершенно новый уровень. И это дико радует.

— Иными словами, ты открыт для предложений?

— Однозначно.

— Знаешь… пока мы разговариваем, меня не покидает ощущение, что за эти двадцать пять лет в тебе изменилось почти всё.

— Почти?

— Но кроме одной вещи. Мне кажется, ты по-прежнему очень любопытный человек.

Михаил смеётся.

— Наверное, это уже не лечится.

— Сначала рестораны, потом радио, потом кино. Чем-нибудь ещё удивишь?

Михаил делает небольшой глоток кофе.

— Возможно. Мне интересно писать. Пара историй уже в столе и ждут своего часа. Но это не потому, что мне стало мало актёрской профессии. Наоборот. Чем дольше я работаю, тем больше понимаю, насколько она необъятная. И тем интереснее становится всё, что происходит вокруг неё.

Я молча киваю.

Мы ещё долго сидели в кафе. Говорили о кино. О друзьях. О книгах. Иногда возвращались к темам, которые уже успели обсудить. Иногда просто молчали. Когда мы вышли на улицу, уже начинало темнеть. И почему-то именно тогда я поймал себя на мысли, что за эти несколько часов мы почти не говорили об успехе. Мы говорили о том выборе.

Записал Григорий Погосян.

Клод Лелуш дал большое интервью изданию «Кинопоиск» в связи с выходом в повторный российский прокат отреставрированной версии его легендарного фильма «Мужчина и женщина». Французский режиссёр признался, что восхищается новыми технологиями и не видит угрозы для творцов со стороны искусственного интеллекта:

- Реставрация — вещь замечательная и важная. Во-первых, она помогает фильму стать бессмертным. Ведь кинематограф изобрел бессмертие: великие актеры живы и останутся с нами навсегда. Во-вторых, сегодняшние технологии позволяют улучшать старые фильмы настолько, что нас, режиссеров старшего поколения, это шокирует. Когда мы реставрировали несколько моих фильмов, я смог фактически доделать их. Как можно этим не восхищаться? Поразительно, сколько средств сегодня доступно кинематографисту. Нужно пользоваться преимуществами технического прогресса. Я еще не успел привыкнуть к возможностям, открытым цифровой камерой, а уже появился AI — по-настоящему революционное изобретение… Искусственный интеллект — это знание, а инструмент художника — воображение, которое важнее знания. Нет такой машины, которая сможет заменить воображение, фантазию, мечту. Только художник способен выйти за пределы общего знания, в этом и заключается сила искусства.

По словам 88-летнего Лелуша, он даже использует ИИ в работе над своим новым фильмом. Режиссёр вспомнил о своей первой поездке в СССР вместе с французскими коммунистами, в конце 1950-х, когда он был еще оператором-репортёром и скрытой камерой снимал людей на улицах Москвы, а также побывал на «Мосфильме», на съемочной площадке фильма «Летят журавли» Михаила Калатозова, очень повлиявшего на него как на режиссёра. Он также упомянул, что по возвращении во Францию позвонил в оргкомитет Каннского фестиваля и сказал им обязательно обратить внимание на эту картину, впоследствии получившую «Золотую пальмовую ветвь».

Вспоминая о съемках «Мужчины и женщины», Клод Лелуш заявил, что большинство достоинств картины не являются художественным замыслом, а получились в результате нехватки средств:

- Да у меня просто денег не было, поэтому я снимал подручными средствами, тем, что у меня было. Там вообще все «новаторство» из-за нехватки денег. Черно-белые съемки там только потому, что не хватило бюджета снять весь фильм в цвете. Длиннофокусные объективы я использовал, так как не было синхронной звуковой камеры, звук-то нужно было как-то записать… Мне нужен был автомобиль, я обращался к разным французским компаниям, и все они мне отказали. А один приятель был дилером Ford, и вот он-то и дал мне «Мустанг». Это уже потом, после выхода фильма, «Мустанги» стали прекрасно продаваться по всему миру. А мне было важно, чтоб машина была заметной, ведь она персонаж фильма, герой в ней почти живет, в ней происходят все важные сцены. Именно в ней зарождается его чувство к героине, именно в ней меняется его жизнь. Ну и конечно, эта машина — сама по себе очень кинематографичный объект… Мы снимали на настоящем ралли Монте-Карло, на настоящих «24 часах Ле-Мана», в настоящих гоночных машинах. Трентиньян сам был за рулем, на дублера нам бы вряд ли хватило. Актеры снимались, не зная истории целиком. Никто не читал сценария, диалоги придумывались по ходу. Фильм строился почти так же, как жизнь, а жизнь — это самый великий сценарий на свете.

Режиссёр уверен, что сегодня кино получилось бы совсем другим по разным причинам, в том числе потому, что изменился взгляд людей на любовь, но он бы ничего менять не стал:

- Разумеется, он был бы другим. Но если бы я переснимал «Мужчину и женщину» сейчас, то ничего бы не изменил. Оставил бы все как есть. Если произведение достигло чего-то, не надо пытаться улучшить его под современность. Нельзя трогать вещи, оставившие красивые следы.

Юра Борисов рассказал о своей роли в фильме «Битва моторов», реакции на свою резонансную театральную работу и отношении к вождению. Актер в свежем интервью заявил, что спокойно отнесся к критике спектакля «Гамлет» МХТ имени Чехова, в котором сыграл заглавную роль.

- Честно говоря, никакой реакции не ждал, - признался Юра Борисов изданию «Мнение редакции». - Мне было интересно попробовать поработать с этим материалом и вообще вернуться в театр. Все, что хотелось попробовать, я попробовал. А реакция — ну, у каждого свое мнение, и каждый имеет на это право. Это нормально.

Также Юра Борисов рассказал о своем герое нового фильма «Битва моторов», который, как «ИнтерМедиа» сообщало ранее, вышел в прокат 1 июля 2026 года:

- Мой персонаж — человек, который живет ради своей женщины и своей семьи. Это история про страх и диалог с этим страхом, про победу над ним. Чтобы сделать лучше для семьи, герой уходит в сторону от того, во что на самом деле верит, и ему предстоит путь, чтобы к этому вернуться. Не знаю, насколько диалог со страхом и победа над ним — это созидание, но, наверное, все-таки да.

Сам Юра Борисов считает себя неплохим водителем:

- Я обожаю водить, тоже с 18 лет, и первое сцепление сжег довольно быстро — мне нравится механика, ощущение, что машину чувствуешь как свои ноги. Глобальной страсти к машинам у меня нет, но нравится далеко уезжать — это ощущение свободы. Не скорость и не крутая тачка, а проходимость и чувство, что можешь сесть и поехать куда захочешь.

Локализованный трейлер фильма «Тони» (Tony) представили 4 августа 2026 года кинокомпания A-One Films и онлайн-кинотеатр «Амедиатека». «ИнтерМедиа» напоминает, что главные роли в байопике шеф-повара Энтони Бурдена исполнили Доминик Сесса, Антонио Бандерас, Лео Вудалл, Эмилия Джонс, Дагмара Доминчик, Рич Соммерс, Ставрос Халкиас, Моника Реймунд и другие. Режиссером картины выступил Мэтт Джонсон.

- Лето в Провинстауне пахнет океаном, солнцем и устрицами, а целый год здесь умещается в несколько курортных месяцев, - сообщается в синопсисе. - 19-летний Тони (Сесса) приезжает сюда без чётких планов на жизнь — с амбициями стать писателем и желанием покорить девушку. Случайная подработка на кухне местного ресторана превращает беззаботные каникулы в головокружительное погружение в мир хаоса, адреналина и страсти. Это история одного лета, которое определило судьбу Энтони Бурдена — шеф-повара, изменившего мировую гастрономическую культуру.

В мировой прокат «Тони» выйдет 7 августа, а в российский – 3 сентября.