Российский поэт-песенник Константин Арсенев представил череду свежих музыкальных релизов всего за один месяц. Это и музыкальные альбомы «Голоса нашего детства» и «Общий знаменатель», и синглы «Мир спасут волонтёры» и «Родина моя». Во всех четырех релизах заметно стремление автора транслировать в мир добро и “ламповость”, но без примеси нафталина.

Константин Арсенев - автор текстов хитов «Женское счастье», «Школьная пора» и «Дальнобойщик» Татьяны Овсиенко, «Без тебя» Кристины Орбакайте, «Марджанджа» Михаила Шуфутинского, «Незаконченный роман» Ирины Аллегровой и Игоря Крутого, «Снегири - не гири», «Ты - небо, я - Земля» «Иванушек International»,  «Романтика» группы «Фабрика», «Шёлковое сердце» Паскаля, «Крыса-ревность», «Она не твоя», «Я тебя не люблю» Григория Лепса и многих других.

Заместитель главного редактора информационного агентства «ИнтерМедиа» Наталия Галиулова обсудила с поэтом, почему так долго было не модно петь про добро, как тексты песен влияют на людей и что делать, когда надоели кислотные аранжировки и потянуло на “бабушкины пирожки”.

Н.Г.: Константин Борисович, как бы вы охарактеризовали текущий этап в вашем творчестве?

К.А.: Я всегда считал, что песни — не просто развлечение, но и что-то, что должно помогать людям жить. Как говорится, “нам песня строить и жить помогает”. Поэтому у меня уже давно есть определенный рассинхрон с шоу-бизнесом, где уже несколько десятилетий считается, что в песнях главное – хайповость.

Когда я только пришел в эту сферу, добрые песни еще как-то котировались, но постепенно уровень доброты все понижался и понижался, люди старались быть более хайповыми, потом еще более хайповыми, потом еще более хайповыми… Когда-то я говорил, что с такими тенденциями однажды люди будут петь то, что написано на заборах, но даже в страшном сне я не мог вообразить, что это так и будет… А это очень шаткая ситуация: люди, которые слушают постоянно негативно заряженные песни, носят в душе эмоции, которые с этими песнями резонируют – эти люди страдают, они социально опасны, и с этим надо что-то делать, пока не случилось большой беды. Надо создавать противоядие, снимать интоксикацию – другими песнями.

Н.Г.: Расскажите, пожалуйста, поподробнее, как песни влияют на людей.

К.А.: В каждой песне есть яркая фраза, которая отражает ее смысл и повторяется в тексте несколько раз. Она запоминается как установка, и к тому же усиливается музыкой. Если установка хорошая, то песня становится лекарством.

Но с установками в песнях не все так просто: если просто сделать текст “будь хорошим, будь хорошим”, это не сработает, это слишком грубо. Как и в любом художественном произведении, в песне важно не столько содержание, сколько послевкусие, которое она оставит. Например, когда мы читаем “Преступление и наказание” Достоевского, в сюжете доброты встречается не много, но после прочтения хочется нести в мир добро.

Н.Г.: А будут когда-нибудь популярны песни про добро?

К.А.: Это сложный момент. Если хорошую песню написать, это еще не значит, что ее кто-то станет слушать. Во времена моей юности достаточно было просто написать песню, и она расходилась по сарафанному радио, а сейчас люди попросту устали от огромного количества информации, количества песен, и поэтому сами слушать новинки не стремятся. Чтобы песня им зашла, ее приходится с усилием проталкивать сквозь информационные потоки, с этим нельзя не считаться. Можно сказать, это как запуск ракеты в космос: чтобы это сделать, нужна не только ракета, но и огромная система запуска. Созданием системы мы сейчас и занимаемся.

Н.Г.: Когда вы говорите “мы”, вы имеете в виду команду?

К.А.: Да. Некоторое время назад я встретил близкого по духу партнёра, композитора Максима Артемьева. Мы тогда объединились, чтобы вместе написать либретто для мюзикла, но он оказался не только творческим человеком, но и хорошим организатором, достаточно подкованным, достаточно образованным для того, чтобы собрать эту самую систему запуска песен в космос.

Я и до этого, конечно, работал в этом направлении, но мне не очень везло с партнерами. Это как когда идешь по болоту и наступаешь на кочку: если кочка не настоящая – ты тонешь. Для поэта в чем-то хорошо быть доверчивым, но все-таки нужна надежная опора, и вот сейчас я, наконец, ее почувствовал. Это дает возможность строить не фантазии, а что-то реальное.

Н.Г.: И с чего вы начали эти проекты?

К.А.: Мой давний знакомый продюсер Navigator Records Алексей Козин как-то поинтересовался, какие у меня есть нужные стране идеи, и конечно же, у меня они нашлись. Так мы подали заявки на гранты Президентского фонда культурных инициатив, и они поддержали 4 наши идеи – музыкальные альбомы «Голоса нашего детства» и «Общий знаменатель», и синглы «Мир спасут волонтёры» и «Родина моя».

Н.Г.: Расскажите, пожалуйста, поподробнее про альбомы.

К.А.: Альбом«Голоса нашего детства» – можно сказать, для семейного прослушивания, он строит мост между прошлым и настоящим, между родителями и детьми. Мне хотелось восстановить традицию таких песен – добрых учителей, и у меня накопилось немалое их количество к этому времени. В альбоме очень много разных тем затрагивается, актуальных для разных возрастов. Особенно для меня знаково, что альбом звучит в исполнении Большого детского хора им. В.Попова – именно этот коллектив исполнял все песни, которые я сам любил в детстве. К“Бегемотику” и“Классу!” мы потом и видео сделали.

Альбом«Общий знаменатель» мы создали для молодежи, песни в нем исполняют молодые артисты. Каждая песня — это история, которая рассказывает о том, что объединяет всех людей, независимо от возраста, происхождения и вкусов. Конечно же, так или иначе это про любовь.

Изначально мы думали взять исполнителей – молодых звезд, и Алексей Козин предложил мне список кандидатов, но когда я послушал, что они поют, то понял, что они не подходят. Те, кто уже сделал карьеру на трэше, хайпе и чернухе, не сменят вектор на противоположный, им это просто не надо, да и желательно, чтобы человек верил в то, что поёт, чтобы аудитория тоже ему верила. Поэтому мы решили сделать кастинг молодых артистов, с чем отлично справилась кастинг-директор Ольга Шелест. Ребята пришли живые и настоящие, с ними появилась возможность сделать что-то честное. Мы собрали из них некоторое количество проектов, причем иногда одних и тех же исполнителей задействовали в разных проектах, и получилось раскрыть их по-разному, как актеров в разных ролях.

Н.Г.: А минусы были?

К.А.: Главная сложность – это сроки. Я сейчас только отхожу от всей этой гонки, и у меня есть чувство удовлетворенности огромной проделанной работой. Я искренне благодарен вообще всем людям, которые так или иначе вложили свою энергетику в эту работу и ее продвижение. Это было очень здорово! Мы стали командой – как Тимур и его команда.

Н.Г.: С синглами было легче? Быстро ли пришли идеи?

К.А.: Не совсем. Я как поэт постоянно наблюдаю за жизнью, и мои наблюдения превращаются в песни. Это вроде бы естественно, но при этом такая мысль может проклевываться довольно долго.

Так вот, я давно замечал, что если человек просит большие деньги за свои услуги, то часто он делает эти услуги хуже, чем человек, готовый взяться бесплатно. Раздумывая над этим феноменом, я предположил, что связь заключается в том, что человеку кажется легким дело, которое ему интересно. Он делает его от души и не придает ему большой материальной ценности. А если человек говорит: “Ой, ну, это сложно, мне нужно столько-то за это”, то, скорее всего, потом окажется, что услугу он не очень хорошо сделал, для него это было тяжело или не нужно. В сложные времена мир держится именно на волонтерах. Во время пандемии я оформил эту свою мысль в песню «Мир спасут волонтеры», и положил её в стол.

Позже мы как-то общались с исполнителем Паскалем, и он рассказывал о своём опыте взаимодействия с волонтерами, о своих чувствах на эту тему. Я сказал, что меня есть об этом песня, он ее послушал и сказал – “давай запишем”, и мы её записали. После этого она снова легла в стол – до тех пор, пока Алексей Козин не побудил меня предложить ее Президентскому фонду культурных инициатив.

Н.Г.: Песня«Родина моя», наверное, недолго лежала в столе? Сейчас большой спрос на необычные патриотические песни.

К.А.: Текст я написал на музыку Николая Чермошенцева, так что, скажем, именно она навела меня на идею.

Понятно, что песен о родине есть много разных, и мне хотелось сделать что-то такое, чего я еще не слышал в других песнях, не повторять чужие мысли. В своей идее я отталкивался от того, что наша страна большая и разнообразная – с разными культурами, разными местами, разными людьми… чего у России только нет! И вот об этом текст: как нам все многообразие собрать в одну песню, в большую красивую мозаику, в которой каждый фрагмент играет свою значимую роль.

Представьте, что было бы, будь все люди одинаковыми? Насколько было бы скучно и вообще неинтересно жить? Именно разнообразие нас обогащает. Когда мы общаемся, когда мы узнаем друг друга, а не отталкиваем, мы и сами становимся интереснее, начинаем лучше понимать жизнь, мир в целом. Надеюсь, я смог передать песней эту мысль.

Н.Г.: Как вы относитесь к тому, что в современном мире имена поэтов и композиторов почти не звучат, и у многих слушателей есть иллюзия, что песни создает их непосредственный исполнитель?

К.А.: Конечно, хотелось бы как-то это поменять, но такая ситуация – побочный эффект от коммерциализации шоу-бизнеса. Я сам отлично прочувствовал этот процесс, когда на “Песне года” в Кремле мы, авторы, сначала сидели в первых рядах, а потом с каждым годом нас стали отодвигать все дальше и дальше – за кулисы. Хотя это конкурс песен, создаваемых в первую очередь авторами.

Артиста тоже можно понять. Артист платит за популяризацию себя, почему он должен бесплатно популяризировать автора? Да и чисто по-человечески не хочется делиться любовью. Обратная сторона этого – снижение ответственности автора. Чтобы написать что-то действительно хорошее, автор должен бороться за песню, как хороший родитель, а не просто побыстрее сделать какую-то штамповку, заработать на ней денег и выкинуть проделанную работу из головы. Если твое имя нигде не упоминается, стыдно за халтуру не будет, так ведь?

Хорошая реклама – это, когда артист говорит: «Спасибо автору за прекрасную песню, и счастливый автор отвечает: «Это ты гениально спел», и оба выглядят благородно. А когда артист рассказывает только о себе, то он выглядит очень самовлюбленным, и автору ничего не остаётся, кроме как как сказать “ладно, я пошёл”. Писать для такого артиста не очень-то и хочется.

В идеале все должно быть совсем не так. Песни должны жить дольше нас, дольше артистов и авторов. Это значит, что автор должен переживать за песню как за свое наследие, он должен быть к ней привязан.

У меня бывали в работе такие моменты, когда в песне что-то просили переделать, а я отказывался. С точки зрения коммерции получается, я проявлял себя как неудобный для заказчика работник, заказчик видел в такой несговорчивости пафос. А я же боролся за результат – для нас всех.

Шоу-бизнесу пошло бы на пользу, если бы все его участники были благодарны друг другу, а не измеряли все одними только деньгами, не тянули бы постоянно одеяло на себя. Это действительно улучшило бы качество песен.

Н.Г.: В советское время было очень много песен с добрым посылом. Почему их так надолго перестали слушать?

К.А.: В советское время был госзаказ, и хороших песен в общей массе было не так уж много. Часто чувствовалось, что это заказное: слащавых, показных песен был перебор. Конечно, многие такие песни вполне заслуженно ушли в никуда. Взамен появилось много низкопробщины, эксплуатирующей грубые эмоции – тогда это было в новинку и сильнее цепляло.

Это очень наглядно: если похвалить человека, то он просто покивает, а если обхамить – запомнит на всю жизнь. Можно много раз ставить ребенку аудиокнигу со сказками Пушкина и только один единственный раз включить матерную частушку, и он с первого раза запомнит и начнет повторять именно вторую. Но мы же не этого хотим? Зная эту человеческую особенность, важно развивать у людей правильное отношение к тому, что они потребляют, чтобы они не просто ориентировались на более сильный стимул, но и понимали, что им полезно, а что нет. Чтобы осознавали, что выбор “жить скотскими эмоциями” сделает скотской всю их жизнь.

Человек имеет свободную волю, но когда он делает какой-то выбор, он должен понимать, из чего он выбирает и к чему это приводит. В случае с детьми все еще серьезнее: с возрастом нейропластичность снижается, и если что-то не было заложено в мозг в детстве, то потом это гораздо сложнее освоить. Это как с детьми-маугли: если до определенного возраста тебя воспитывали волки, то потом, живи ты среди людей хоть 30 лет, говорить уже не сможешь – речевой центр не развился вовремя. Нельзя упускать момент.

Н.Г.: Получается, даже досуг надо стремиться выбирать немного на вырост?

К.А.: Да, постоянно предлагая “классно”, “просто” и “весело” вместо чего-то содержательного, шоу-бизнес (и не только он), можно сказать, пользуется детской наивностью. Зарабатывает на детях деньги, оставляя их в “животном” состоянии, не давая вырасти. Поэтому так важны родители, способные вовремя направить, предложить что-то менее “простое”, но более полезное.

Н.Г.: Развлекательному контенту, создаваемому нейросетями, наверное, еще сложнее противостоять?

К.А.: Это действительно интересный вопрос. Творчество – это же всегда передача энергии. Благодаря этой энергии стихотворения, книги, музыка, картины и др. могут приводить к озарениям, менять жизнь людей. Вопрос – какая энергия идет от продуктов искусственного интеллекта? Это явно какой-то винегрет из всего того, на чем обучалась нейросеть – точно выяснить это невозможно, но через какое-то время, наверно, поймём.

Это не значит, что нейросети в целом опасны или плохи. Это просто инструмент, как очки для слабовидящего, но важно использовать этот инструмент к месту.

Существует и обратный тренд – на хендмейд, «бабушкины пирожки», песни без химической аранжировки с минимумом инструментов. На это сейчас тоже есть запрос.

Н.Г.: Зумеры именно поэтому внезапно начали слушать Надежду Кадышеву?

К.А.: Да, люди ищут выход из техногенной ловушки в народности. У нас есть об этом песня в сборнике «Общий знаменатель», называется «Песня народная». Всем нам иногда нужны такие «хлебные крошки», по которым можно вернуться домой.

Сейчас ежедневно на стримингах выходят миллионы новых песен, и подавляющая их часть крайне низкого качества. Чтобы вычленить из этого массива что-то стоящее, надо остановиться, послушать, подумать. На это обычно нет времени. Поэтому артистам проще выделяться из толпы конкурентов какими-нибудь цепкими хамскими фразами, дающими слушателю чуть ли не по яйцам. А если у тебя другой подход, то ты, можно сказать, проигрываешь в конкурентной борьбе. Но для меня и моей команды заработать денег – не главная цель. Нам нужно рассказать людям что-то важное, что нужно им самим, а насколько это коммерция – посмотрим.

Дополнительная информация – в VK поэта.

Сотрудничество: welcome@intermedia.ru.

Фотоархив: https://drive.google.com/drive/u/2/folders/1Nj3Ed5sE_DgHlNEPdlLftPkRD4vZdAxE (фото предоставлено Константином Арсеневым)

Премьера сингла «Останься со мной» Алексея Воробьева и Аиды Гарифуллиной состоялась 2 января 2026 года. В тот же день состоялась и премьера лирик-видео, в котором супруги танцуют в большой зале с роялем.

- Я написал песню «Останься со мной» на следующий день после встречи с самой прекрасной женщиной на свете, - написал Алексей накануне релиза в соцсетях. - А год спустя мы исполнили её вместе, но уже став мужем и женой.

«ИнтерМедиа» напоминает, что о свадьбе Воробьева и Гарифуллиной стало известно в мае прошлого года.

Релиз сингла «Gut Punch» Ника Джонаса состоялся 1 января 2026 года. Ник впервые исполнил песню во время концерта Jonas Brothers в рамках тура «Jonas20: Greetings From Your Hometown» в Лас-Вегасе в ноябре 2025 года.

«Gut Punch» - первый сингл из будущего (и первого за пять лет) сольного альбома 33-летнего музыканта. Пластинка под названием «Sunday Best» выйдет 6 февраля и в ней будет 11 треков.

2025, Fomenkof.

Оценка: 8 из 10.

Дуэт Galibri & Mavik – он не про дружбу навеки, а про взаимовыгодное сотрудничество. Александр Фоменков (Mavik) и Евгений Трухин (Galibri) занимались примерно одним и тем же: писали музыку, продюсировали треки, немного пели. Потом выяснилось, что совместная работа более эффективна: дуэт записал несколько хитов для заказчиков и несколько – для себя. Откуда взялись странные имена, музыканты предпочитают не рассказывать, но прозвища прекрасно подошли для песен с налётом «ржачности».

Недосягаемой вершиной остаётся «Федерико Феллини» - диковатое, но запоминающееся произведение. Galibri & Mavik не оставляют попыток повторить успех своего хита, но пока не получается. Параллельно музыканты занимаются сольными проектами, совместными работами с другими артистами и т.д. – словом, делают то же, что и до основания дуэта. Мавик, например, только что выпустил электронную версию «Она одна» с Аней Ранеткой, а Галибри – трек «Мне тебя не забыть» в нехарактерном для себя жанре.

Мало того что в композиции Евгений звучит неузнаваемо – его ещё и найти в музыкальных сервисах тяжеловато. Поиск не выдаёт этот трек ни по запросу «Galibri & Mavik», ни по запросу «Galibri». Написать то же слово кириллицей не каждый догадается, а ведь для своего лирического опыта музыкант почти что сменил имя. «Мне тебя не забыть» выпущен под ником Женя Галибри. Судя по тому, что у трека на Яндекс Музыке всего 25 лайков, не все потенциальные поклонники добрались до этого сингла.

А стоило – хотя бы для того, чтобы оценить разительный контраст с жизнерадостным «Федерико Феллини». Евгений Трухин со своими соавторами Рамидом Агаевым и Эльдаром Гулиевым сочинили весьма печальную песню о любовных страданиях по девушке, которую не получится ни забыть, ни вернуть. Под фортепианный аккомпанемент Женя Галибри драматично поёт об отчаянной вере в любовь. В его манере невольно проскакивает нечто восточное, так что песня наводит на мысли о кальян-рэпе – только без рэпа, кальяна и расслабленного вайба.

Алексей Мажаев, ИнтерМедиа