Лев Лещенко: «Мой папа дожил до 100 лет, и я хочу хотя бы до 110 прожить»
О ГОЛОСЕ
— Я считаю, что научить петь можно каждого человека, мало-мальски музыкального и обладающего слухом, но голос как таковой — предмет индивидуальности. Как ухо, овал лица. Человек приобретает голос с рождения. Дальше идет совершенствование — можно поставить голос на дыхание, диапазон расширить, улучшить музыкальность. Тембр голоса — свойство врожденное. Он изменяется только с возрастом. Важен для певца не только человеческий, но и певческий интеллект: как он формирует свой вокал, какие нюансы находит, как произносит слова, как осмысливает то, что поет.
Голос — это выразительная вещь. Почему велик Шаляпин? У него голос очень выразительный был — пел ли он Бориса Годунова ярким и очень крупным таким «государственным» звуком или жанрово, колюче — арию дона Базилио.
Голос — уникальное явление. Думаю, он самое приятное, что у человека есть, от него получаешь удовольствие. И в то же время голос — это зараза, которая не дает покоя никогда. Когда профессионал неожиданно теряет голос, заболевает — это депрессия бесконечная, беда.
О НАЧАЛЕ МУЗЫКАЛЬНОЙ КАРЬЕРЫ
— В армии в ансамбле я уже солировал. Пел соло, знал, что буду поступать в институт или в консерваторию. Меня привлекал ГИТИС, я хотел получить и актерское, и певческое образование. ГИТИС в этом смысле давал очень широкую дорогу. С начала третьего курса я работал в Театре оперетты, понимал, что уже артист.
А зрительское признание пришло на конкурсе в Сопоте в 1972 году, когда я спел песню «За того парня», получил первую премию. Тогда было две программы телевидения, и вся страна смотрела Сопот, люди гордились, наверное, тем, что я представлял Родину и пел такую замечательную песню Марка Фрадкина. На следующий день я уже был очень известным человеком.
О ЗВЕЗДНОЙ БОЛЕЗНИ
— Не знаю, что это такое. Это надо спросить у наших «звезд», наверное. Сейчас начали искусственно раскручивать людей через какие-то хайповые дела, скандалы и прочее. Можно добиться огромной популярности, не умея ни петь, ни танцевать, ни актерствовать. Можно ничего не уметь, но быть блогером, тиктокером или просто медиалицом. Сейчас все медиалица.
О ПРИЗНАНИИ
- Время всё расставит на свои места. Только оно способно определить, насколько человек хорош. У меня были случаи, когда я баловался стихами, музыкой. При этом не считаю себя ни композитором, ни поэтом, хотя могу зарифмовать десяток четверостиший без проблем за 15 минут.
Был случай любопытный, когда я написал песню и принес ее редакторам знакомым, которые работали на радио. Они пришли к своей коллеге, очень пожилой редакторше, она еще Маяковского помнила. Говорят: «Лева написал песню, вы не послушаете?» На что она сказала фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Когда «Избранное» у него будет, тогда я послушаю».
Если у человека есть избранное, тогда можно сказать, что он уже готовый продукт, как сейчас говорят. А не когда, у тебя одна-две песни где-то крутятся и основная масса публики вообще не знает, кто ты такой.
О ПЕРСПЕКТИВЕ ЗАПИСАТЬ ДУЭТ С ДАНЕЙ МИЛОХИНЫМ
— Знаю я всех этих тиктокеров. Думаю, что с Даней Милохиным мы никак не сочетаемся, с ним больше сочетается Коля Басков. У меня есть коллаборация очень хорошая с Loc-Dog. Мы записали песню «Мы будем жить». Он читает рэп, я пою, и это востребовано. Сняли это и в «Огоньке», и в «Песне года».
ОБ УШЕДШЕЙ ЭПОХЕ
- В свой юбилейный концерт 1 февраля я включу — может быть, с легкой иронией — «Любовь, комсомол и весна», «Ленин такой молодой». Эпоху нельзя забывать, правильно? Эпохальные вещи, которые связаны с огромными событиям, останутся очень надолго — я в этом не сомневаюсь, как остались песни Вертинского, Петра Лещенко.
Нельзя исключить из нашей жизни революцию, Великую Отечественную войну, комсомольские стройки: БАМ, «Атоммаш», КамАЗ. Это жизнь страны, и она сопровождалась музыкальными историями: песнями, спектаклями, операми и прочим.
Родион Щедрин, мой любимый композитор, написал оперу «Не только любовь». Когда я работал на радио, пел с гордостью его ораторию «Ленин в сердце народном». Она войдет в анналы, поверьте мне, Щедрин, как Бетховен, будет звучать еще 200–300 лет. Это классика, произведения, которые проходят через века. Точно так же пройдут через века некоторые эстрадные, тоже вошедшие в разряд классики опусы. Какие-то песни Магомаева точно останутся, потому что это эпохальные вещи.
О ПЕСНЕ «ДЕНЬ ПОБЕДЫ»
— Эта песня, когда появилась, несколько затмила все произведения, написанные о войне, как бы синтезировала в себе огромную массу песен. Несколько композиторов обратились «наверх», сказали, что они считают эту песню недостойной, и ее не давали в эфир полгода. И только концерт в День милиции 10 ноября 1975 года дал ей рывок мощный. На следующий день она разлетелась в записях, в слухах, огромный поток писем пошел. Песня зажила своей жизнью, тем более что она очень талантливо написана Давидом Тухмановым и поэтом-фронтовиком Владимиром Харитоновым.
Сейчас у меня немного другое ее осмысление. На своем 80-летии я буду кусочек этой песни петь с грустным оттенком. Не как торжество сияющей жизни, а как поклонение памяти. С возрастом меняется ощущение произведения, иначе расставляются акценты. Когда были живы ветераны, нужно было радовать их, с ними вместе отмечать этот праздник. Сейчас, когда они ушли, мы можем только поклониться памяти воинов, которые подарили нам мир, свободу, жизнь.
О СВОЕЙ ФИЗИЧЕСКОЙ ФОРМЕ
— Физическая форма — понятие относительное. Есть витрина, а есть то, что за ней. То, что за витриной, может, у меня не в таком хорошем состоянии, но с точки зрения внешности я — артист. Хотя я понимаю коллег, которые и на коляске выезжают, и с палочкой выходят — им хочется работать. За это нельзя осуждать. Если есть востребованность, если артиста хотят — почему нет?
Я занимаюсь с утра зарядкой обязательно, отжимаюсь, подтягиваюсь, тренажерчиков парочка дома есть, похожу-погуляю. Стараюсь, для себя это делаю. Мой папа дожил до 100 лет, и я хочу хотя бы до 110 прожить — с сегодняшними технологиями я, наверное, могу на это рассчитывать (смеется).
О ВАКЦИНАЦИИ ОТ КОРОНАВИРУСА
— Во-первых, меньше паники. Я думаю, что у человека есть выбор в плане своего здоровья, но в принципе единственный путь борьбы с пандемией на сегодняшний день — это вакцинация, безусловно. Да не обидится на меня народ наш, но русское «авось» никуда не делось. Ну пронесет, проскочим — вот такое отношение. Говорят, что кто-то умер от вакцинации, я не знаю ни одного случая. Не от вакцинации — от того, что человек просто был разрушен напрочь, у него не работали ни печень, ни почки, ни селезенка, ни сердце.
О ТОМ, ЧТО БЫ ПОЖЕЛАЛ СЕБЕ
— Быть в форме. Чтобы голос звучал, ноги двигались, чтобы желание было, ну и здоровья, конечно. Здоровье сейчас самое главное. Если мы раньше походя говорили: «Желаю благополучия, счастья, здоровья», как прикладное что-то, сегодня мы здоровье стали ценить, как ничто другое.
(Григорий Гривенный, Марина Иванова, «Известия», 01.02.2022)
