Рецензия на сериал Паоло Соррентино «Новый папа»: Если бы Бога не было

На Венецианском фестивале показали две серии продолжения сериала режиссера Паоло Соррентино «Молодой папа», получившего название «Новый папа». В ролях: Джуд Лоу, Джон Малкович, Юлия Снигирь.

Сплетающиеся тела монахинь, неоновые кресты, многочисленные варианты пенетрации, табачный дым и кислотные мизансцены, которым бы позавидовал сам Ноэ. Все это - в новом сезоне скандального сериала Паоло Соррентино о католической церкви.

Вопреки ожиданиям, создатели предпочли оставить часть новой истории о Ватикане под покровом тайны. Гостям Венецианского кинофестиваля показали только 2 и 7 серию, перекрыв сюжетные зазоры динамичным рекапом.

После эксцентричной заставки в духе Рефна, Ноэ или Абделлатифа Кешиша с постироничной примесью религиозной тематики следует пара сцен, которые даже самого подкованного в просмотре эротических картин зрителя заставят если не смутиться, то как минимум усмехнуться. В обеих участвует самая будоражащая воображение героиня сериала - директор по папскому маркетингу София (Сесиль Де Франс). Между тем, знакомые нам из первого сезона кардиналы продолжают укреплять в институте католической церкви гомосексуальные связи. В эту череду повседневности время от времени вмешивается меланхолично-наблюдательный призрак Пия XIII (Джуд Лоу), бренное тело которого перебывает в коме, чтобы, не сильно отклоняясь от достопочтенного канона «книги книг», однажды воскреснуть.

Расчётливые кардиналы тем временем ищут кандидатуры пап, способных заменить безвременно ушедшего в процессе грандиозной проповеди Пия XIII. Лучшим кандидатом закономерно оказывается эпатажный философствующий аристократ-проповедник (Джон Малкович) с идеальным чувством стиля и высокопарной лексикой, обитающий на просторах некоего английского поместья, по размерам соответствующего нескольким Ватиканам. Ему обещают предоставить сан единократным конклавом, чем и завершается первая показанная серия.

Седьмой эпизод - живописное и самодостаточное повествование, помещенное в антураж пустынной зимней Венеции, которую некогда так любил навещать Иосиф Бродский. Наблюдая за происходящим на экране, к слову, сразу же понимаешь, почему именно.

Площадь Сан-Марко замерла в величественной пустоте. По соседству обитают несказанно богатые, но глубоко несчастные люди - кардиолог Ленни и его жена-модель в виртуозном исполнении Юлии Снигирь. Их семейному счастью препятствует беда: неизлечимо больной ребёнок. Отчаявшееся родители не находят ничего лучше, чем прибегнуть к святому, по их мнению, папе.

Героиня Снигирь в своём страдании и барочной эстетике венецианского дворца напоминает героиню из фильмов Тима Бертона. Она одновременно одержимая и холодная, обезумевшая и рациональная, хрупкая и мужественная, отчаявшаяся и сохраняющая надежду на чудо. Готическая принцесса призраком перемещается по замку, умоляя блаженного папу излечить ее дитя, сопоставляя его с мессией и чуть ли не обожествляя. Он же, проявляя недюжинную скромность, повторяет, что не совершает чудес, но только удивительным образом постоянно находит себя в центре благотворных случайностей. Завершается серия своеобразной космической литургией.

Эстетика Соррентино в новом сезоне достигает своего апогея. Причём во всех ее проявлениях и нюансах. Зрителю, в свою очередь, предстает решить, принимать или отторгать ее в таком гипертрофированном варианте. Симметрия и красота движений и действий, помещённые в величественный фундаментальный ансамбль из классического искусства и архитектуры. Симфоническая музыка, “парящее” радиальное движение камеры, но при этом - фарс, глянец и секс в их самом безжалостном проявлении.

Один из персонажей сериала почти воспроизводит известную цитату Вольтера: «Если бы Бога не было, то его следовало бы выдумать». Герой же Малковича замечает, что обращает людей в веру, ведя с ними разговоры о совершенно других вещах. Сериал Соррентино - будто бы деятельное воплощение такой позиции: смело спекулируя сакральными темами, а порой и жестко иронизируя над ними, он невероятным образом умудряется вызвать ощущение веры, если не во всевышнего, то по крайней мере в настоящее чудо (пусть происходит оно и на экране).

Анна Стрельчук, Венеция, InterMedia