Махар Вазиев: «Я обнаружил удивительно приятную вещь — жажду актеров совершенствоваться»

О ЛОНДОНСКИХ ГАСТРОЛЯХ БОЛЬШОГО

— Артисты проявили себя просто потрясающе, и я им очень благодарен. У меня была сложная ситуация: я пришел в Большой 18 марта и уже 2-3 апреля должен был определить составы на Лондон. А ведь я еще не всех артистов хорошо знал. Если быть до конца честным, сегодня я бы сделал некоторую корректировку в составах, небольшую. Но в основном определил их абсолютно правильно. В Лондоне был сложный марафон. Три недели по семь спектаклей плюс по две оркестровые репетиции, то есть считайте девять спектаклей в неделю, причем под конец сезона. В этих условиях больше всего меня поразила и восхитила удивительная способность труппы эмоционально мобилизоваться. На открытии гастролей показывали "Дон Кихота", я был в зале и физически почувствовал эту мощнейшую энергетику, идущую со сцены. Еще один важный момент: пожалуй, именно за эти три недели, когда мы ежедневно работали все вместе, я по-настоящему узнал компанию.

О РАБОТОСПОСОБНОСТИ АРТИСТОВ

— Помню, когда я работал в Мариинском театре, мы слышали, что артисты Большого любят танцевать, а не репетировать. А я вам скажу так: на гастролях в Лондоне не было пустых репетиционных залов.

Я обнаружил удивительно приятную вещь — жажду актеров совершенствоваться. Не просто работать — у них колоссальный азарт и желание искать себя. Причем даже те мастера, которые давно получили признание и даже в тех ролях, которые у них уже сделаны, хотят открыть себя заново. Потенциал артистов огромный.

О РЕПЕРТУАРНЫХ ПЛАНАХ

— Мы уже объявили их на пресс-конференции. В этом сезоне празднуем юбилей Юрия Николаевича (Григоровича.— "Ъ"), восстанавливаем его "Золотой век". Летом у нас мировая премьера балета "Нуреев", а весной российская премьера "Клетки" Роббинса и "Этюдов" Ландера. Мы определились и с сезоном-2017/18, и даже c 2018/19. Будут две работы Ратманского...

О СООТНОШЕНИИ КЛАССИЧЕСКИХ И СОВРЕМЕННЫХ БАЛЕТОВ В РЕПЕРТУАРЕ

— Вот это хороший вопрос. Если в процентном соотношении, то для меня очевидно: 70% классического балета и 30% — все остальное.

О КОРДЕБАЛЕТЕ

— Кордебалет — главное в труппе. Он определяет уровень компании. Все известные танцовщики, которые приезжают танцевать в спектаклях Большого, страшно волнуются не только перед публикой, но и перед коллегами, прежде всего — перед артистами кордебалета. Потому что должны соответствовать их уровню. В Лондоне очень хвалили наш кордебалет, он действительно хорош. Но может стать лучше. Моя задача — поднять нижний уровень кордебалета Большого. Тогда поменяется и картина в целом. Как это сделать? Надо давать артисту маленькие роли, возможность расти — он должен понять, что может больше. Когда он это почувствует, поверьте мне, он просто кровь из носа, но докажет, что может больше, чем думают все.

ОБ ИНТРИГАХ

— Делать вид, что интриг не существует,— глупо. Они есть везде — как только ни интриговали в "Ла Скала"! Всегда говорили, что в Большом есть кланы — именитые педагоги протежируют своих учениц. Но если быть упертым человеком, исходить только из возможностей и способностей артиста, клановость теряет силу, я вас уверяю. За то время, что я проработал в Большом, я не заметил интриг. Знаю, что они есть, но я их отсекаю. Меня интересует только результат: вот сегодня артист на одном уровне, а через полгода-год он уже совсем другой, может гораздо больше. Это меня восхищает, это меня манит. Это самое главное, что мне вообще интересно в жизни.

О ТРЕБОВАТЕЛЬНОСТИ

— Ко мне все время приходят, и я хочу, чтобы они ходили ко мне. Я разговариваю с актерами абсолютно откровенно, поверьте. Я объясню. Вот приходит балерина и говорит: "Я бы хотела приготовить эту партию". Я всегда отвечу: да, конечно. Потому что для меня важно, чтобы человек не сидел на месте, а работал. Уже потом, если меня ее работа не совсем убеждает, я предложу ей что-то другое. Но я не должен обманывать артистов, в каком-то смысле они во мне ищут защиту. Другое дело, что в кабинете я могу быть приятным человеком, а в зале очень неприятным, потому что я требователен. Все остальное — это вообще ни о чем, Татьяна.

(Татьяна Кузнецова, «Коммерсантъ», 19.08.16)