Ваш аккаунт активирован

Поздравляем! Ваш аккаунт активирован!

26.11.2020
25.11.2020

Роберт Цой: «Я виноват, что не научил Виктора водить машину»

03.03.15 09:54 Раздел: Музыка Рубрика: Дайджест16+
Роберт Цой: «Я виноват, что не научил Виктора водить машину»

О ВИКТОРЕ ЦОЕ

- Для меня Витя навсегда остался маленьким мальчиком, который в детстве ненавидел ходить в ясли, а в юности мог выпить трехлитровую банку томатного сока зараз. Он рос обычным пацаном. Не был ни хулиганом, ни тихоней, никогда не стремился в лидеры. Первые музыкальные опыты сына казались нам с его матерью баловством. Только с выходом альбомов «Группа крови» и «Звезда по имени Солнце» я осознал, что сын одарен свыше. Никак не мог понять: откуда он берет такие слова и мысли?

О ХАРАКТЕРЕ СВОЕГО СЫНА

- Я не слишком разговорчив. Моя жена и Витина мама Валентина Васильевна всегда над этим посмеивалась: дескать, так дает о себе знать корейское происхождение. И сын тоже был молчуном, многим казался замкнутым. Но мы такие, какие есть.

О РОЖДЕНИИ СЫНА

- Витька родился двадцать первого июня 1962 года. Мужчины, как правило, мечтают о наследнике, и я не исключение. Но сыну было всего два дня — их с матерью еще не выписали, — когда меня, окончившего четвертый курс, отправили на практику подо Львов, на шахтные пусковые установки. Всего-то и успел, что покричать под окнами роддома: «Валентина! Покажи сына в окошко!» Жена поднесла его к стеклу, и я пошутил: «Что ты мне кусок мяса показываешь?» Он был красный, крикливый, совсем еще не похожий на человека.

КАКИМ ОН БЫЛ ОТЦОМ ДЛЯ ВИКТОРА ЦОЯ?

- Возможно, я плохой отец. Ни первых слов сына, ни первых шагов не помню. Не пришлось гулять с ним, катать с горки. Слишком тяжело мы жили: я пропадал на работе. Долгие годы казалось, что еще успеется: сейчас немножко разгребемся с делами, заживем более или менее нормально и все смогу наверстать в отношениях. А вышло так, что когда наконец оглянулся, эти отношения уже не были нужны ни увлеченному своей музыкой Витьке, ни, по большому счету, мне. Все проворонил, о чем, конечно, сильно жалею.

О РЕАКЦИИ СЫНА НА ЕГО УХОД ИЗ СЕМЬИ

- Витька мой уход воспринял спокойно, он вообще рос скрытным, был не склонен к проявлению чувств, эмоций. Я навещал сына. Тогда и показал ему первые аккорды: у нас сохранилась старенькая семиструнка, на которой я бренчал еще в Кзыл-Орде. Витя радовался моим приходам, но делал вид, что это обычное дело: пришел и пришел. Между нами всегда существовала некоторая дистанция. Уверен, что она необходима: отец и муж — это глава семьи, все к нему должны относиться с почтением. Но я Витьку никогда не обижал. Однажды только... Мы, взрослые, разговаривали на кухне, а он прибежал и стал перебивать, что-то срочно понадобилось. Ну, я и дал ему подзатыльник. До сих пор жалею.

ОБ УВЛЕЧЕНИИ СЫНА МУЗЫКОЙ

- Нам с матерью казалось, что музыка — это баловство, которое только отвлекает сына от призвания художника. Валентина была на седьмом небе, когда Витьку без всякого блата приняли в престижное Художественное училище имени Валентина Серова на оформительское отделение. Но портреты Джима Моррисона и Джона Леннона он рисовал с куда большим пылом, чем натюрморты. Начались прогулы, пересдачи, и уже через год его отчислили. Валя сохраняла спокойствие: «Не хочет учиться — не надо. Пусть найдет, к чему лежит душа». Кстати, сын так и не оставил живопись, у меня хранятся его картины, которые он нарисовал уже будучи известным.

ОБ ОТНОШЕНИЯХ С МАРЬЯНОЙ ЦОЙ

- В один прекрасный день привел девушку. Представил Марьяной и сказал: «Мы решили жить вместе. Получится — поженимся». Разрешения никто не спрашивал, а нам, признаюсь, Марьяша не слишком понравилась. Витька еще пацан желторотый, а она постарше, успела побывать замужем. Подумали: зачем нашему парню такая старуха? Марьяна была импульсивной, напористой, к тому же необыкновенно деятельной. Работала в цирке, что-то там по постановочной части. Валя считала, что Марьяна Витьку охмурила, сама на себе женила. Невестка об этом знала, и наши отношения были весьма натянутыми.

О СЕМЬЕ ВИКТОРА ЦОЯ

- Витя с Марьяной прожили лет пять. В 1987 году на съемках фильма Сергея Соловьева «Асса» сын встретил другую женщину, Наталью Разлогову, которая работала ассистенткой второго режиссера. Витька влюбился и из семьи ушел. Возможно, тут сыграл свою роль мой дурной пример. Я не был свидетелем этого разрыва. Но насколько понимаю, все прошло мирно, без скандалов. Официально брак с Марьяной так и не был расторгнут. Валентина страшно переживала, считала, что Витька повел себя не по-людски, живет ни женатым, ни холостым, а ведь у него сын. В ответ Витя психанул: «Не твое дело!» — и ушел, хлопнув дверью. Они надолго разругались.

О ПОСЛЕДНЕЙ ВСТРЕЧЕ С СЫНОМ

- В последний раз мы видели сына в начале лета 1990 года. Давно мечтали о новом автомобиле, но в советское время это был страшный дефицит. Машины распределяли на предприятиях, и очереди выстраивались страшенные. Вале позвонили из РОНО: так и так, неожиданно выделили «жигули», государственная цена — девять тысяч рублей, выкупать будете? У нас таких денег отродясь не водилось. Решили попросить у Витьки.

В назначенный час смотрим в окно — идет. Как всегда, одетый во все черное: куртка с закатанными рукавами, джинсы, ботинки. Думаю, черный цвет служил ему защитой: стеснительный от природы, он чувствовал себя в нем более комфортно. В последние годы жизни сыну, как мне кажется, вообще было непросто общаться с людьми. Все вокруг мечтали с ним познакомиться, ему было тяжело выносить такое внимание.

В руках Витя крутил пластиковый пакет. Вошел, поцеловал мать, бросил пакет на диван:

— Вот ваши деньги.

Валентина возмутилась:

— Ты почему девять тысяч носишь просто в пакетике?

— А что не так?

— Это же огромная сумма!

Витька отмахнулся:

— Ма, для меня это «тьфу», понимаешь?

К тому времени Витя уже перебрался в Москву и группа «Кино» взлетела на самую вершину успеха. Сын пропадал на бесконечных гастролях, мы старались не надоедать: сами покупали кассеты с записями, на концерте были лишь однажды — билеты передала Марьяна. Витька немножко с нами посидел, мы поговорили:

— Как дела?

— Нормально.

Это был его излюбленный ответ, о чем ни спроси.

О СМЕРТИ ВИКТОРА ЦОЯ

- Каких только небылиц не сочиняли вокруг Витиной гибели. Одни писали — это было самоубийство, другие — дело рук спецслужб. Глупости! Витька разбился недалеко от Риги, на взморье. Они с Наташей отдыхали там три года подряд и обязательно брали с собой Сашеньку. Рано утром сын возвращался с рыбалки, его «москвич» не вписался в поворот, вылетел на встречную полосу и столкнулся с автобусом. К машинам Витя был равнодушен. За рулем сидел от силы пару лет, быстро уставал, отвлекался от дороги, голова всегда была занята новыми песнями. Он погиб на месте. В крови не было обнаружено ни капли алкоголя. Следствие пришло к выводу, что в момент аварии Витя спал. Завзятый автомобилист, я несколько раз пытался научить его водить, но дело шло со скрипом. До сих пор считаю, что единственная моя вина — в том, что не проявил должного упрямства.

О ПОХОРОНАХ СЫНА

- Похороны сына прошли для меня будто в тумане. Почему-то единственным, кого запомнил, был Андрей Макаревич. Я стоял у гроба и недоумевал: такой известный человек, москвич — что он здесь делает? Почему приехал? То, что уход Витьки — не только родительское горе, но потеря для миллионов людей, я понял гораздо позже. Вышло так, что мы, родители, осознали масштаб личности сына только после его смерти.

В ВТОРОЙ ЖЕНЕ ВИКТОРА ЦОЯ

- На похоронах мы с Валентиной познакомились наконец с Наташей. Спасибо Марьяне за все, что она сделала для Виктора и продвижения его творчества, но в жизни она была какой-то простоватой, нахрапистой. А Разлогова — светская, утонченная, образованная, красивая и лицом и сердцем. Подобной женщины не всякий достоин. Я понял сына: в такую действительно можно влюбиться.

О ВНУКЕ

- С Сашенькой мы не общаемся. Витькина слава обернулась для нашего внука проклятием, человеку со стороны сложно себе представить, каково это — быть единственным сыном Виктора Цоя. Мне, отцу, тоже непросто. Но на меня где сядешь, там и слезешь: сразу отбрею, за мной не заржавеет. А Сашеньку теребили кому не лень лет с двенадцати! Чем бы он ни пытался заниматься, всегда сравнивали с папой. Увлекшись музыкой, внук даже брал псевдоним: в одной из питерских групп играл на гитаре под многозначительной фамилией Молчанов. Он отгородился от мира, даже мне не дает номера своего телефона. Женился на москвичке и переехал в столицу. Но непорядочные журналисты не успокаиваются и продолжают сочинять небылицы: то Саша вступил в какую-то секту, то увлекся подвешиванием себя на железные крюки. Противно! Я понимаю, отчего внуку трудно поддерживать отношения, почему он забился в свою раковину, и нисколько не обижаюсь.

(«Караван историй», 02.03.15)