Александр Ширвиндт: «Я не ругаюсь, а разговариваю на родном языке»

О ЗАПРЕТЕ МАТА СО СЦЕНЫ

– Материться запретили, пить осторожно, курить нельзя. Я практически глухонемой, курящий под подушкой артист. А под подушкой курить трубку трудно. То есть обрезали все последние старческие перья. Конечно, как законопослушному театру, нам придется теперь тщательно следить за тем, чтобы матерные слова не «проскочили» со сцены.

Суть этого закона я, честно говоря, не очень понимаю. Я ведь не ругаюсь, а разговариваю на родном языке. В таком случае куда деть наследие Пушкина, Белинского, Баркова, Есенина, Венички Ерофеева? Почему законодатели не дали нам подсказки, как обращаться нам теперь с произведениями интеллектуальных гениев?

Я в театре работаю уже триста лет. Видел на сцене все, что только можно. Так вот не припомню случая, чтобы в каком-либо спектакле звучал мат ради матерения. Есть строгие законы драматургии: каждый эпизод должен быть логически оправдан, интеллектуально обоснован, равно как и обнажения на сцене. Да и театр по сути – это лишь отражение того, чем живет общество. Поэтому запреты подобного рода начинать надо, мне кажется, со среды чиновников, полицейских, коммунальщиков и так далее.

(Виктор Борзенко, «Новые известия», 16.06.14)