Николай Лебедев: «Уже идет работа над новой версией «Экипажа»

ПРАВДА ЛИ, ЧТО СНИМАЕТ НОВУЮ ВЕРСИЮ «ЭКИПАЖА» МИТТЫ?

- Да, работа уже идет, но пока бессмысленно о ней рассказывать.

ЧТО ДЛЯ НЕГО ГЛАВНОЕ В РАБОТЕ НАД ФИЛЬМОМ

- Главное, чтобы была история, которую хочется рассказать именно сейчас, и которой ты живешь... Никогда не думал о том, как сделать фильм зрелищным, успешным. Думаю, что очень важно в кино - личное отношение режиссера к истории, его человеческая заинтересованность, неравнодушие. Например, историю Валерия Харламова мне предлагали снять много раз, но в предыдущих сценариях она меня не трогала. Разумеется, я понимал, что Харламов — потрясающий человек, с яркой и трагической жизнью... А когда попал в руки именно сценарий Михаила Местецкого и Николая Куликова, - тогда и загорелся будущей картиной.

Да, меня пытались отговорить: «Ты сошел с ума — спортивная драма, кому она нужна, заведомый провал, наш зритель отвык от спорта». Такие же аргументы я слышу и в адрес фильма об авиакатастрофе. Но за успехом я не гнался.

ОБ АКТЕРАХ

- Какой режиссер не любит, чтобы в его фильме актеры играли хорошо?! Кино — коллективное искусство. Когда говорят: «Боже, какая музыка!», то ловлю себя на мысли: «Значит, что-то другое не сработало?» или когда «О, как хорошо сыграл артист!», говорю себе: «Значит, что-то не состоялось в режиссуре?». Тогда как кино — единое произведение. Когда читаем Льва Толстого, ведь не говорим же: «Какой красивый оборот?!» Кино — единый сплав сил, стараний, талантов всей команды. Признаюсь, я - кайфовал, наблюдая, как мастерски играют актеры в фильме «Легенда номер 17»? Признаюсь, что актеры помогали и мне, режиссеру.

КОЗЛОВСКИЙ КРУЧЕ ВСЕХ?

- Я — противник актерских рейтингов. Не занимался перетягиванием каната, выясняя, кто сегодня самый лучший артист России. На съемочной площадке фильма «Легенда номер 17» между актерами не было ревности, соперничества, настороженности. Все друг другу помогали.

О ДУХЕ ВРЕМЕНИ

- Люблю фильм Алова и Наумова «Тегеран 43», действие в котором происходит частично в 80-х годах прошлого века, частично, во время Второй Мировой войны. В этой картине очень верно показано, что мы живем не только настоящим, и не только будущим, или прошлым, а живем всем сразу. Я не высчитываю пульс времени. При этом хорошо помню, что происходило со мной в детстве. При этом стараюсь жить днем сегодняшним, понимать его, чувствовать. Для любого человека, а не только художника, очень плохо потерять контакт со временем. Так, 90-е годы были для меня ужасом, кошмаром, и я всеми силами отталкивал от себя «бандитскую романтику». Не хочу возвращения в 90-е годы прошлого века.

(«Вечерняя Москва», 23.11.13)