(О ЗАМЫСЛЕ ФИЛЬМА «ЖИЛА-БЫЛА ОДНА БАБА»)

«Замысел родился, когда запахло отменой цензуры. Я же в 1979 году снял последние кадры как режиссер и занялся переменой профессии. Стал учиться писать, написал несколько сценариев, пьесу, которая меня потом кормила добрые десять лет. А 1987 году меня среди ночи разбудила мысль, что можно попробовать сделать картину на материале тамбовского восстания.

Мне кажется, важнее темы просто нет. Там, около 17-го года, нужно искать истоки современной России. В 17-м году 83% населения относили себя к крестьянскому сословию. И что бы ни говорил господин Ульянов о том, что октябрьский переворот был направлен против помещиков и капиталистов, на самом деле самый страшный удар получили крестьянство и духовенство. Попов в 1918 году топили в кипятке, им выкалывали глаза, отрубали руки-ноги, распинали, сжигали. А что такое российская ментальность? Это крестьянский образ жизни и православная религия. Так сложился русский человек. И на этом фундаменте выросла великая культура, имеющая мировое значение. Этот фундамент был практически уничтожен».

(О ЛИТЕРАТУРНЫХ ИСТОЧНИКАХ, РАССКАЗЫВАЮЩИХ О ТОМ ВРЕМЕНИ)

«74 года советской власти. Написаны тысячи, десятки тысяч томов. Причем писали талантливые люди. И либо это портрет бедняка или середняка, который колеблется, а в конце переходит на сторону большевиков. Либо это кулак, которого уничтожают. Нет ни одного произведения, где бы рассказывалось, что на самом деле пережил простой мужик в деревне в годы революции. Кроме «Тихого Дона», конечно. Но и то — вы возьмите финал: Григорий ушел из банды, бросил винтовку, обнял сына и пошел домой. Если вы задумаетесь: а что будет с Григорием завтра? Конечно, расстреляют или сошлют. Следующий день автор недаром не трогает... Но на этом все. Больше про крестьянство ничего нет. А не худо было бы рассказать».

(ПОЧЕМУ ДАЛ ВЫСКАЗАТЬСЯ БАБЕ)

«Копаясь в материале, я увидел, что если просто восстанавливать исторические события, ничего не складывается. Тогда я понял, что это, конечно, должно быть показано глазами бабы. Простой крестьянки, неграмотной, воспитанной в почтении к религии. Ну что она могла видеть? Не Антонова, не Тухачевского, а дом, семью, детей. Нация же на ком стоит? На бабе, конечно».

(ПОЧЕМУ ТАК ДОЛГО ДЛИЛАСЬ РАБОТА НАД ФИЛЬМОМ)

«В 1987 году только пришла идея. Первый текст появился в 1994-м, по-моему. В 2004 году я его закончил. Долго, да, но я все это время снимался в кино, как режиссер театральный поставил два спектакля. Преподавал — выпустил режиссерский курс. Писал. И потом, я же городской человек — вникнуть в это было не так просто. Зато, как мне потом сказала тамбовская этнографиня, которая с нами работала, очень толковый специалист, я мог бы защитить сразу три диссертации. По истории крестьянства, по истории Гражданской войны, а третью — по диалекту средней России».

(О ЯЗЫКЕ ФИЛЬМА)

«Я еще застал в начале 90-х бабок, им тогда было лет по семьдесят, которые маленькими детьми видели подавление антоновского восстания. Что там было, они, конечно же, не помнили, но говорили на том самом языке. В точности как бунинские герои. У молодых этого нет. Телевизор сравнял все диалекты — что в Архангельске, что в Одессе говорят сегодня на одном языке».

(О СЪЕМКАХ)

«Я же тридцать лет не снимал. Особенно тяжело было вначале. Мы снимали в Задонске под Тамбовом. Тот эпизод, в котором Варвара идет на молебен и слышит манифест о начале войны. На третий день съемок раздается звонок — Кончаловский из Лондона. Я не только с огромным уважением отношусь к этому режиссеру, я с ним давно дружу, мы еще вместе во ВГИКе учились. Он спрашивает: «Ну как ты?» Я с телефоном отошел в степь, чтобы никто меня не слышал. Говорю: «Ужас! Андрюша, снимаю такое говно! 600 человек массовки. Актриса молодая. Не знаю, как управиться. Вечером прихожу, смотрю — бездарно абсолютно». Он отвечает: «А как могло быть иначе? Ты сколько лет не снимал! Двадцать девять с половиной? Успокойся, пройдет неделька, войдешь в норму. Слава богу, что ты сам понимаешь, что это говно». Потом действительно все раскочегарилось. Но то, что сняли вначале, на следующий год все-таки пришлось переснять».

(О СПИСКЕ БЛАГОДАРНОСТЕЙ В ТИТРАХ)

«Абрамович, Вексельберг, Кох — все они читали сценарий, все мне чем-то помогли. Сурков, например, нашел благотворительный фонд, с которым мы сотрудничали. Кроме Суркова, все спонсоры уже увидели картину, и я рад, что ни один из них не задал мне вопрос: «Куда делись мои деньги?» Для меня это очень важно».

(ОБЩАЕТСЯ ЛИ С СУРКОВЫМ)

«Крайне редко. Он человек очень занятой. Один раз мы встречались по поводу документального сериала, который я делал со своими бывшими учениками к 100-летию Государственной думы. Десятисерийный фильм «Свобода по-русски» — история российского парламентаризма. И хотя там ничего такого не было, ни один канал не взялся его показать. Для меня до сих пор остается загадкой — почему. Другой раз был у Суркова как раз по поводу фильма «Жила-была одна баба». Очень умный парень. Образованный. Культурный. Но, повторяю, я с ним виделся всего два-три раза. И каждый раз разговор шел по конкретным вопросам, за пределы которых мы не выходили».

(ВОЗМОЖЕН ЛИ ДИАЛОГ ХУДОЖНИКА С ВЛАСТЬЮ)

«А куда денешься? Все равно приходится. Нам очень помогали администрация Тамбовской губернии и лично губернатор, хотя сначала у них сценарий вызвал оторопь. Но постепенно они привыкли к этой мысли. Недавно была премьера в Тамбове, представлял картину сам губернатор, и я очень благодарен за слова, которые он сказал. Дело не в том, что они были лестные, а в том, что он понял, ради чего картина делалась».

(О ПЕРЕСТРОЙКЕ)

«Я никак не мог ожидать, что доживу до таких изменений. Я к тому моменту три года сидел в кресле исполняющего обязанности первого секретаря Союза кинематографистов. В 1986 году на пятом съезде СК председателем избрали Элема Климова. Через год после этого меня ввели в состав секретариата, а Климов ушел. Я в конторе тогда сидел каждый день и вел все дела. В это время Союз кинематографистов был авангардом российской демократии. Например, Сахарова надо было выдвинуть в народные депутаты. Никто не решался предоставить для этого помещение, а мы пригласили его в Дом кино. Или еще случай — в Тбилиси лопаткой саперной поубивали людей. Прилетели грузины, мы дали им зал, состоялась огромная пресс-конференция, после которой осталось четыре часа видеоматериала. Или день рождения Солженицына — первый в России. 11 декабря 1988 года ему исполнилось 70 лет. Во всей России нашлось только одно здание, для того чтобы его отметить. И опять Дом кино. Мы все готовили сами, втайне от ЦК партии. В итоге там пройти было нельзя! Мониторы поставили даже в Белом зале, чтобы люди могли смотреть.

В 1987 году сняли с полки мои картины. Заплатили причитавшиеся деньги, правда, по ставке 68-го года. «Осень» повторно выпустили в прокат. Пьесу, которую долго запрещали, взяли в репертуар двадцать пять — тридцать театров. Я впервые в своей профессиональной карьере отдал все долги.

Помню, мы с Лебешевым летели на международный кинофестиваль в Турин, где первый раз был показан «Ангел», который к тому моменту уже лет двадцать как был закончен. И когда самолет сел, я Паше говорю: «Посмотри внимательнее, не написано ли там «Красноярск».

В 1991 году родился сын. За месяц до путча. В нашей семье он называется первым свободным человеком свободной России. Да это самые счастливые годы моей жизни».

(О ЕЛЬЦИНЕ)

«Все-таки это был великий человек в истории России. Я помню, как в Доме кино состоялся вечер перед вторыми выборами, в 1996 году, когда существовала угроза, что Зюганов его обойдет. Я там тоже выступал и сказал: «Да, мы видим очевидные ошибки Ельцина, но давайте сначала его выберем, а потом предъявим счет». Выбрать-то его получилось, а вот предъявить счет — не вышло».

(О ВРЕМЕНАХ, КОГДА ПРЕЗИДЕНТОМ БЫЛ ПУТИН)

«Лично я не могу пожаловаться. Я мог работать. Меня окружали люди, которые мне помогали».

(СОБИРАЕТСЯ ЛИ И ДАЛЬШЕ СНИМАТЬ КИНО)

«Так далеко я не заглядываю. Все-таки мне 70 лет. Хотя меня вчера успокоили. Сказали, что португалец Мануэль Оливейра, которому скоро 103 года, начал съемки новой картины. Нет, только подумайте — какой молодец!»

(«Московский комсомолец», 27.10.11)

Актерская игра Хоакина Феникса в «Мастере» Пола Томаса Андерсона в любом случае будет оценена премией  «Оскар», считает Vulture, впрочем, сам актер пренебрежительно отзывается о призе Американской киноакадемии.

Так, он сообщил в интервью изданию Interview: «Думаю, что это полная чушь. Я не хочу быть частью этого. Я в это просто не верю. Это морковка, но худшая на вкус из всех, что я пробовал. Это полностью субъективная награда… И самая глупая вещь во всем мире».

Брэд Питт признался, что упустил возможность поработать с актрисой Айшварией Рай в картине «Троя», но заявил, что всегда хотел записать танцевальный номер в стиле Болливуда.

Таким образом, популярный голливудский актер присоединился к Тому Крузу и Хью Джексону, звездам, которые в свое время выражали желание работать в Болливуде.

— Индийский кинематограф, кажется, неплохо развивается. Я бы с радостью поработал в Болливуде, в этих картинах много драмы и цвета. Пока неизвестно, когда я решу отправиться в Болливуд и сняться в этом танцевальном номере со всеми актерами на заднем плане, — сообщил в интервью Брэд Питт.

Исполнитель роли доктора Ватсона в обеих картинах Гая Ричи о знаменитом сыщике Джуд Лоу сообщил в интервью Collider, что он и Роберт Дауни-младший были бы не прочь сняться в третьей части «Шерлока Холмса». 

Напомним, что вторая серия собрала в мировом прокате более $540 млн, а студия Warner Bros. уже наняла сценариста Дрю Пирса («Железный человек») для работы над третьей серией.

— О третьей части уже идут разговоры, я знаю, что обсуждается сценарий, но Дауни и я, мы очень занятые парни. Впрочем, мы бы хотели сняться в третьей серии. Мы очень счастливы работать вместе, — сообщил Джуд Лоу.

(Totalfilm.com, 18.09.12)