Премьера музыкально-просветительского спектакля для детей и взрослых «Сказка о рыбаке и рыбке» состоится 11 июля 2026 года на сцене «Под крышей» Театра Моссовета. Проект создан совместно с известным ансамблем медных духовых инструментов «Music Брасс».

Актеры Театра Моссовета Роман Кириллов и Дарья Таран в увлекательной, интерактивной форме откроют знакомый каждому с детства текст Пушкина с новой стороны, вместе с музыкантами знакомя зрителей с чудесным миром медных духовых инструментов, где каждый имеет свой удивительный характер.

- Наш спектакль – это джазовая импровизация на тему сказки Александра Сергеевича Пушкина, - говорит режиссёр постановки Фёдор Парасюк. - В диалоге с оркестром мы ищем ответы на вопросы, которые заложены в этой истории. Почему старик не перечил жене до самого конца и соглашался на ее приказы? Что свело с ума бедную старуху? И наконец, что за чудо эта золотая Рыбка?

Создатели спектакля считают, что в классических стихах Пушкина уже заложена великая музыка, ее только нужно услышать. Сюжет раскрывается под произведения Шумана, Бизе, Эвальда, Мусоргского, через ритмы джазовых стандартов и народных песен. Музыкальный руководитель постановки, солист Московской Филармонии, преподаватель РАМ им. Гнесиных Дмитрий Булкин считает важным в таких спектаклях играть знакомую для детей музыку и показывать возможности инструментов, чтобы дети потом захотели на них играть:

- У нас играют лучшие музыканты Москвы. Мы организовали много концертов для детской аудитории разных возрастов, направленных прежде всего на просветительство. Реализовать подобный проект в театре было моей мечтой.

- Наши артисты прекрасно поют, танцуют и даже играют на музыкальных инструментах, но вот именно такой проект мы делаем впервые, - признается художественный руководитель Театра Моссовета Евгений Марчелли. - Во-первых, это отличный формат для камерной атмосферы сцены «Под крышей». Во-вторых, нам очень важно расширять репертуар для детской аудитории. А что может быть лучше сказки Александра Сергеевича Пушкина, да еще и в сопровождении живого ансамбля талантливых музыкантов.

Пресс-показ спектакля состоится 10 июля в 14.00.

Предпремьерный показ пройдет 10 июля в 17.00.

Премьера спектакля состоится 11 июля в 14.00.

Справки и аккредитация: +7-915-3501693, vasilkov@mossoveta.ru (Валентин Васильков).

В рамках проекта «Искусство России от Андрея Рублева до нейросетей» директор театра «Мастерская Петра Фоменко» Андрей Воробьев рассказал в интервью ВФокусе Mail о внутренней кухне знаменитого театра и международных связях.

Гастроли театра

— Расскажите, пожалуйста, о текущей гастрольной деятельности.

— Гастролей у театра довольно много, в среднем где-то за год мы осуществляем около 10−12 гастрольных поездок. Мы начали этот сезон выпуском нового спектакля в постановке Каменьковича «4 дня в 25 кадре» в Москве, параллельно полетели в Благовещенск на фестиваль театра и кино, показали там дважды «Семейное счастье».

Вернулись, через день улетели в Казань, где на сцене Большого драматического театра имени Качалова представили дважды «Войну и мир», потом мы были в Ярославле, показали спектакль «Маяковский, послушайте». У нас были огромные гастроли в Минске, мы представили 10 спектаклей, три лекции, три творческие встречи, три пресс-конференции, две выставки. Одна — на территории Дома Москвы в Минске, а вторая — на территории Минского молодежного драматического театра.

В июле у нас большие гастроли в Санкт-Петербурге: на сцене БДТ имени Г.А.Товстоногова дважды показаны «Волки и овцы» и «Бесприданница», мы еще были в Екатеринбурге и Челябинске, потом у нас будут Тобольск и Сургут. Мы не возим одни и те же шлягеры, очень многие спектакли нашего огромного репертуара, в который сегодня входят около 52 работ, пользуются большим успехом и интересом у регионов.

— Что вы считаете главным в работе директора театра?

Директор, он, конечно, первый, но среди равных, и я отношусь к своему коллективу, как будто они вчера меня выбрали. Не назначил меня департамент культуры, не заключил со мной контракт как с менеджером на исполнение должности директора, а коллектив меня выбрал. И я должен каждого из них любить, понимать и благодарить за то, что они меня выбрали, за то, что они меня назначили директором.

Это принципиально важно, потому что, когда директор единолично принимает решения, он может делать (и чаще всего совершает) ошибки. Понимаете, одна голова хорошо, даже если она достаточно умная и опытная, но две, а лучше три, четыре, пять — гораздо лучше. Я в этом смысле на протяжении многих лет очень активно практикую партиципативную систему управления.

Когда инициатива проистекает от сотрудников театра, не только от моих заместителей, а у меня большая команда, не только от начальников подразделений, но и от рядовых сотрудников. Вот эта инициатива и должна, собственно, ложиться в основу всех обсуждений, которые происходят на уровне дирекции, всех тех решений, которые мы вырабатываем вместе. Я никогда в жизни не приму решения, если хотя бы один человек с ним не согласен. Мы будем долго сидеть, будем долго объяснять друг другу что-то, но мы обязательно придем к единому согласию.

— Как вы считаете, возможно ли повторить сейчас эффект Дягилевских сезонов? Возможен ли ренессанс русского искусства за границей?

Дягилев был великий продюсер, не просто антрепренер. Он также был организатором, мыслителем, идеологом. Таких сегодня и нет, наверное. А может быть, просто среда обитания не очень приспособлена и пригодна для того, чтобы такого уровня личности смогли проявиться в том же масштабе, что и Сергей Павлович.

Понимаете, такой ренессанс был уже после смерти Дягилева. Это были лихие 90-е, когда вдруг пали все границы, все стены, мир открылся, в частности, для России. И огромный поток творческой интеллигенции хлынул на Запад, в Европу, и был там принят, обласкан.

Очень многие театры показывали свои спектакли практически во всех странах Европы, велась концертная деятельность, были шикарные кинофестивали, проходили выставки. То есть это тот самый ренессанс, который Дягилев привнес в искусство начале XX века, он возобновился, и высочайшая культура нашего государства, конечно, была очень интересна и востребована европейскими странами.

Если говорить про театр, то, конечно, это был Большой театр, Малый драматический театр Додина, Мастерская Петра Фоменко. Мы практически не вылезали из огромных турне по разным городам и странам Европы месяц-полтора, показывая там свои спектакли и выезжая с завидной регулярностью.

Чуть ли не каждый год, а то и по несколько больших гастрольных поездок были ориентированы именно на заграницу, и не только в Европу — но и в Японию, и в Китай, и в Соединенные Штаты Америки, и в Бразилию, и в Колумбию. У нас огромная гастрольная география.

Может ли это сейчас повториться? Наверное, да. Я думаю, да, если поменяется все-таки внешнеполитическая обстановка, и правительства других государств все-таки снимут запреты на русскую культуру, которая сегодня, к сожалению, не востребована, в первую очередь, по этой причине.

Хотя, на самом деле, в Европу же ездят сейчас наши коллективы. Как правило, это антрепризы, довольно средние или посредственные какие-то спектакли, которые слеплены на коленке, но с участием некоторого количества известных артистов.

Их организуют прокатчики-антрепренеры или, может быть, менеджеры. И если они не противоречат какой-то политической повестке европейских государств, то они находят себе там место на самых разных площадках и востребованы большим количеством зрительской аудитории — и не только у русских иммигрантов.

Потому что, когда мы ездили по Франции, Италии, Испании, Германии, ну, наверное, от пяти до семи процентов нашей зрительской аудитории были русские. А все остальное — это были коренные жители этих стран.

Вот что было важно с Дягилевскими сезонами — все-таки он принес новизну. Он привез выставки величайших русских художников, после которых случился прорыв изобразительного искусства в Европе. И, конечно, это и Шагал, и Бакст, и огромное количество других художников. Он привез оперу, уникальный балет, потрясающих композиторов и уникальных исполнителей.

Поддержка культуры государством

В чем проблема почти всех государств мира, кроме России, сегодня? Там государство не уделяет внимания развитию культуры и сохранению традиций. Мы единственный оплот сегодня в мире, где на государственном и региональном уровне расходуются огромнейшие государственные бюджеты на существование учреждений культуры. И неважно, это музыкальный театр, оперы и балета, или, может быть, оперетты, или драматический театр, ТЮЗ и так далее.

У нас сегодня и в Москве, и в регионах существуют театры, которые живут на государственные бюджетные средства, на субсидию, дотацию. Благодаря этому сохраняются коллектив и репертуар, сохраняется преемственность, когда в каждом театре доживает свой век какое-то количество стариков и принимаются на службу молодые артисты, только что окончившие театральные институты. И им есть у кого поучиться, есть у кого перенять и навыки, и опыт профессии, и какую-то человеческую мудрость.

В Европе сегодня этого нет, потому что государственными бюджетными средствами финансируется очень узкий спектр театров, таких как Комеди Франсез, там их единицы. Это театральные площадки, в которых сидят директор, технический директор и главный бухгалтер, и больше никого нет. Труппы нет, технического состава нет — всех этих людей они нанимают на работу в рамках создания нового проекта.

Делают спектакль и играют этот спектакль как антрепризу ровно до того момента, пока на него продаются билеты. Как только касса завершает свою работу, они делают прощальное турне этого спектакля по городам своей страны, может быть, по нескольким странам Европы, и закрывают проект. Декорации, костюмы утилизируются, люди распускаются, уходят опять на улицу.

Там не может быть преемственности и не у кого научиться. Там нет живой, доброй, прекрасной семьи, состоящей из многих поколений, которая живет в доме и согревает его своим теплом, любовью, творчеством. Наверное, единственная страна, в которой это осталось, — это Россия.

И нам есть что продемонстрировать в связи с этим: мы сохраняем очень богатые традиции нашей культуры, и мы развиваем новые интересные направления, которые также могут быть интересны. В силу моей профессии мне приходится довольно часто общаться с разными представителями сферы культуры в разных странах мира. И, конечно, все они далеки от политики, от того, что делают сегодня на уровне посольств и руководителей государств.

И все они прекрасно знают свою аудиторию, и каждый из них абсолютно уверен в том, что как только спадет вот эта недоброжелательная атмосфера, которая возникла в последние годы, все поменяется. И я уверен, что, если там не появится Дягилев, а появится культурная повестка на уровне государств или фестивальная составляющая, то, конечно, наша культура в самых разных направлениях будет необыкновенно востребована на Западе и на Востоке. Хотя все-таки Европа нам гораздо ближе, мы европейское государство, особенно Франция.

Почему Дягилев выбрал Францию — и Париж, и Монте-Карло? Если мы возьмем с вами произведения Льва Николаевича Толстого, мы обнаружим там целые пласты прозы, которые написаны на французском языке, который был вообще языком знати России, вторым языком в нашем государстве.

В настоящий момент, кстати, у нас сейчас появляются очень любопытные контакты с восточными государствами, в первую очередь с Китаем, с целым рядом других государств, которые, казалось бы, представляют собой абсолютно разные культуры, имеют разные истории и мышление — просто другой мир. Но, тем не менее, люди-то все те же, и проблемы все те же. Все те же страдания и надежды.

Поэтому нам достаточно непросто, но удается налаживать связи с нашими восточными соседями. Я уверен, что российская культура также будет интересна и там — в первую очередь, наверное, все-таки музыкальная, балет, опера и оперетта, мюзикл. Потому что в России сейчас появляются очень хорошие коллективы, которые способны соответствовать вот этому странному для нас жанру, который появился в Великобритании и США.

Но на сегодняшний момент мы создаем такой продукт, который востребован во всем мире и уже продается как франшиза. Я думаю, что у России самые большие творческие перспективы в плане дальнейших культурно-творческих контактов.

— Язык оперы и танца универсален для всех культур. Сложно ли проводить спектакли в совершенно чужой языковой среде?

Преодолеть языковой барьер и сделать так, чтобы спектакль был понятен и воспринят иностранной аудиторией, — это очень важно. Потому что вот мы сегодня говорим о том, что мы должны адаптировать наше культурное учреждение для лиц с ограниченными возможностями. И они самые разные: есть инвалиды-колясочники, есть опорники, есть инвалиды по слуху, по зрению. Вот иностранец без знания языка, на котором играется спектакль, — практически тот же самый инвалид.

И что нужно сделать для того, чтобы эта инвалидность не мешала ему ощущать себя абсолютно полноценным человеком в зрительном зале? Это работа с переводом. И, конечно, это должен быть очень детальный и сложный процесс — мы прошли это и имеем колоссальный опыт.

Конечно, берутся первоисточники переводов на другие языки. И это должны быть литературные переводы и лучшие литературные переводчики. Если это французский язык, то Маша Зонина. Если это английский язык, то Джон Фридман или, может быть, Татьяна Осколкова. Если это немецкий язык, то это Сюзанна Редель. То есть лучшие переводчики мира, которые составляют именно литературный перевод. И он ложится в основу для синхрона.

А дальше — одно из двух. Либо это экран, который висит над сценой, и проектор направляет туда слова, которые сейчас произносит артист. И это тоже очень важно для оператора перевода, потому что, если артист замолкает на полуслове, значит, вот этот титр тоже должен замереть на полуслове.

Или это синхронный перевод в наушнике, что гораздо хуже. Это вредно для восприятия зрительской аудитории, потому что, во-первых, это чужой голос. Во-вторых, он нейтральный, он не может быть эмоционально окрашенным — это правила перевода. А в-третьих, от наушников всегда в зале висит такой очень тяжелый фон перевода, и это мешает — как зрительской аудитории, так и артисту. Но в любом случае можно приспособиться.

Когда мы повезли первый раз во Францию с большим турне «Волки и овцы», несколько артистов, Мадлен Джабраилова, Карен Бадалов, Галя Тюнина, которые довольно хорошо знали французский язык, практически все свои роли играли на французском языке. Не на русском, как писал Островский, а на французском. А те артисты, которые не могли играть, допустим, Юра Степанов или Тагир Рахимов, ключевые фразы просто зазубрили и выучили — и говорили на французском языке.

Один раз случился очень странный прецедент в городе Бордо, когда после первого показа наши артисты вышли через служебный вход на улицу, и там их ждала огромная группа, человек 50 французов — восхищенных, в полном восторге. Они бросились с какими-то словами нежности, любви, счастья. И, конечно, они молотили по-французски, и, когда в ответ от некоторых артистов они получили: «Excusez-moi, je ne parle pas français», они ощутили себя практически оскорбленными, потому что — ну как? Артист только что играл на французском языке со сцены, используя практически сленг. Невозможно не владеть французским языком, если ты используешь вот такие направления в переводе.

А когда им объяснили, что это русские артисты, которые просто зазубрили, выучили наизусть вот эти французские фразы, они пришли в двойной восторг. И это очень важная вещь в том, чтобы сконнектить произведение искусства с иностранной аудиторией. Способов очень много, и в каждом конкретном случае надо использовать свой особый прием.

— Как трансформируется подход к руководству театром в современности?

Руководство театром — оно и есть руководство. Здесь ничего не сделаешь, и какие-то влияния нового времени так или иначе все равно входят в нашу жизнь, мы начинаем применять другие инструменты.

Ну, появилась мобильная связь, мы начали ее использовать, появился интернет, мы стали активно пользоваться интернетом, различными компьютерными программами, которые разрабатываются в помощь руководителям для того, чтобы организовать производство наилучшим образом. Какие-то программы нам подходят, каких-то мы избегаем. Сейчас очень активно внедряется искусственный интеллект, ему уделяется большое количество внимания, но моя точка зрения — искусственный интеллект в творческой производственной практике пока неприемлем и даже опасен.

Хотя появляется большое количество новых театральных технологий, мы очень внимательно следим за рынком, и, когда у нас есть возможность добавить в наше творчество и во вновь создаваемые спектакли какие-то театральные технологии, мы это делаем. Например, какие-то новые прожекторы, проекторы с особыми возможностями или интеллектуальные акустические системы с каким-то уникальным качеством звука.

Нам это интересно, мы стараемся это использовать, покупать, и даже целый ряд таких особых специфических театральных эффектов, которые были необходимы для создания некоторых наших спектаклей, мы изобрели сами. Они, кстати, очень интересны с точки зрения зрительского восприятия.

Мы понимаем всю проблематику, связанную с сегодняшним информированием широкой общественности, особенно молодежи, но, тем не менее, огромное количество молодых людей, подростков и детей, которые сегодня приходят к нам в театр, способны выдерживать спектакли продолжительностью два с половиной, три, четыре часа — и с огромным удовольствием находятся в зале, наслаждаются театральным процессом, не испытывая от этого никакого дискомфорта.

И они знают и любят классику, они знают, куда они идут, с чем они столкнутся, и в настоящий момент театр не испытывает недостатка в молодой аудитории. От 30 до 43% зрителей нашего театра — это молодая аудитория, что для нас принципиально важно, потому что театр работает не только для того, чтобы сохранить традиции и историю нашей культуры, но и для того, чтобы работать над развитием будущего поколения. И пока, согласно статистике и нашему видению своего места в жизни, нам это удается.

Показы спектаклей «Иногда нам снятся старые собаки» и «Как я не стал взрослым» по произведениям Сослана Плиева пройдут в сентябре 2026 года в городах России. Сослан Плиев — бывший КВНщик, рекламщик и телечиновник — написал истории о детстве, взрослении, дружбе и потерях. Их играет Эльберд Агаев («Кухня», «Отель «Элеон»), а во втором спектакле к нему присоединяется Андрей Кокоев.

Моноспектакль «Иногда нам снятся старые собаки» — это вовсе не про собак. Это мощная аллегория о добром и безвозвратно ушедшем, о воздухе детства, того самого, которое снится, вызывая улыбку и воспоминания. 28 ролей играет земляк и друг автора Эльберд Агаев. Зрители знают и любят его по ролям в сериалах «Кухня», «Отель «Элеон» и «Бедные Абрамовичи». Никто другой не смог бы так почувствовать нерв и главную мысль, потому что и автор, и актёр выросли в одном городе, на одних улицах Владикавказа.

В «Как я не стал взрослым» двое мужчин играют самих себя — и задают вопросы, которые мы боимся задать себе. Здесь есть осетинский колорит, но узнают себя в этих историях зрители по всей стране — от Москвы до Калининграда.

Детство давно закончилось, герои спектакля выросли, у них подрастают свои дети, но вопросов к этой жизни не убавилось — скорее наоборот. Правильно ли они живут? Тем ли занимаются? И если в детстве страшной бедой казалась потеря собаки, то как справиться с потерей близкого человека?

Расписание показов: https://mertshow.com

Премьера мюзикла «Вестсайдская история» состоится 4 и 5 августа 2026 года на Новой сцене Театра на Таганке. В основе постановки — одноимённый культовый фильм 1961 года, получивший 10 премий «Оскар». Режисёром выступила Дарья Авратинская. Новый взгляд на шекспировскую трагедию соединяет современную визуальную эстетику, музыку Леонарда Бернстайна в исполнении живого оркестра и хореографию Джерома Роббинса, адаптированную для сцены солистом Театра «Кремлёвский балет», балетмейстером-постановщиком Никитой Высоцким.

- Шекспировскую Верону сменил Нью-Йорк, а вместо вражды семей — противостояние уличных банд Манхэттена. Но современные Ромео и Джульетта всё также выбирают друг друга вопреки страху, запретам и ожиданиям других. «Вестсайдская история» — это история первой любви, когда весь мир наполнен музыкой, танцами до утра, юношеским максимализмом и уверенностью, что чувства важнее всего, - сообщается в пресс-релизе.

- Театр на Таганке — это прежде всего драматический театр с сильной труппой, и именно это подтолкнуло нас совместить текст всемирно известной трагедии Уильяма Шекспира и мюзикл Леонарда Бернстайна и Джерома Роббинса, - говорит Дарья Авратинская. - Причём напрямую, не проводя какие-то образные, символические параллели. Мы оттолкнулись от перевода Бориса Пастернака и попробовали соединить, казалось бы, несовместимое: русский психологический театр и западный эталонный мюзикл, чтобы получилась невероятно живая история любви.

Главные роли исполнят Александра Хованская и Алана Чочиева (Мария), Григорий Павлишин и Павел Лёвкин (Тони), Роман Колотухин (Бернардо), Дарья Авратинская (Анита), Иван Коряковский (Рифф), Константин Любимов (Крапке), Степан Константинов (Чино), Александр Зарядин и Эльдар Данильчик (Айс), Никита Лучихин (Шило), а также Алексей Финаев-Николотов, Роман Серков, Валерий Степанов, Милана Ширманова, Марфа Кольцова, Надежда Бодякова, Александра Басова, Анна Сафронова, Кирилл Янчевский, Максим Трофимчук, Олег Меньшиков, Владислав Неронов, Елизавета Высоцкая, Анастасия Лазукина, Анна Куклина, Юлия Стожарова.

Предпремьерный показ мюзикла состоится 3 августа в 19.00

Справки и аккредитация: KsendzenkoEM@culture.mos.ru, pr@tagankateatr.ru (Елена Ксендзенко).