Максим Аверин: «Мы врываемся в жизнь другого с чемоданами»

О ТОМ, ЧТО ИЗМЕНИЛОСЬ С ПРИХОДОМ СЛАВЫ

— Разве что больше времени хочется проводить с близкими в тишине. Раньше было много энергии — наверное, чересчур. И я тратил ее на тусовки, общение, мне было ее не жалко. А сейчас хочется ее накапливать, по­явилась потребность в тишине. Это, конечно, не следствие успеха, просто режим энергосбережения. У меня, например, есть такой ритуал: за 15 минут до начала спектакля я сижу один в гримерке, включаю «Болеро» Равеля, не спеша облачаюсь в костюм, сам гримируюсь. Заканчивается Равель, и я выхожу — это моя настройка, я не могу в такие моменты говорить, например, о футболе. К работе надо готовиться, хирург же не входит в операционную с возгласом: «А, привет!» Когда я начинал играть в «Склифосовском», проводил время в больницах, наблюдал за этими мелочами — как они смотрят, настраиваются, кто ассистирует, какие сестрички и так далее. Из этой реальности рождается роль. Поэтому врачи и говорят мне хорошие слова…

О ТРАТЕ ЭНЕРГИИ НА СЦЕНЕ

— Когда я отдаю энергию на сцене, я же и получаю в ответ. Все отдают — хирурги, пожарные, так же и актеры. Я удивляюсь, когда говорят — береги себя. С какого перепугу я должен себя беречь? Моя профессия подразумевает отдачу нервных клеток, и я заряжаюсь от самого процесса, потому что это и есть творчество. Вот человек любит секс? Он заряжается от него? Так и я заряжаюсь от творчества. Меня это возбуждает. Я сегодня проснулся, хотелось немного полежать «в горизонте», но днем было запланировано интервью с вами, а вечером спектакль. И в 19:00, не знаю почему, но моментально включается эта кнопка, когда хочется жить, пить шампанское, радоваться... И даже после спектакля я не могу остановиться. Наши театральные охранники обижаются на меня, потому что все уже ушли домой, а мне надо посидеть, разгримироваться, покурить — надо еще пожить во всем этом. Я долго потом не могу уснуть. А если плохой спектакль, то и до утра не усну… Нет, я совсем не сцену имел в виду, когда говорил об энергосбережении. Помимо театра, кино и ТВ, я — художественный руководитель Сочинского концертно-филармонического объединения, еще у меня работа в чтецких проектах, наконец, преподавательская деятельность. На это у меня всегда хватит энергии, я люблю жизнь. Это у меня генетическое — от мамы.

О СМЕРТИ МАМЫ

— После ухода родителей ты оказываешься в первом ряду перед смертью. Прошло уже столько лет, а я до сих пор растерян. К этому привыкнуть невозможно. Даже в моменты счастья 25-м кадром проходит: а как же мама? Недавно ехал в машине, вдруг словно стрела пронзила — аж больно стало. Но я живу дальше… Очень обидно, что это произошло рано, слишком рано... Но навсегда ничего не бывает. Знаете, когда мама развелась с отцом, она не запрещала нам общаться, но сама никогда больше с ним не встречалась. Я думал, есть в этом какая-то неправда. Если человек совсем уж негодяй, то можно вычеркнуть его и при встрече переходить на другую сторону улицы. Но в данном случае все не так — люди прожили долго, были счастливы. То же самое в дружбе, которая закончилась. Были же моменты взаимопонимания? Я вывел такую теорию: всему есть срок — в дружбе, в любви, даже в профессии. Мой уход из театра «Сатирикон» тоже был неслучаен, просто пришел срок. Не надо обвинять никого за то, что вам стало не по пути. Но это общая черта — мы врываемся в жизнь другого с чемоданами, а когда выезжаем, квартиру души человека оставляем пустой…

О ТОМ, КАК ЧАСТО ОН ВЛЮБЛЯЕТСЯ

— Каждый день! Невозможно не влюбляться — в талант, в партнера, в режиссера. Без любви жить не могу. Никогда. Собак своих люблю, родную Москву, еду, осень — самое красивое время года. Хотя с годами начинаешь любить и зиму, и весну, которую я раньше ненавидел. Все самое плохое произошло со мной весной. Потеря близких — мама ушла в мае, брат ушел восьмого марта. Но обвинять во всем какое-то время года глупо.

О ГЛАВНОМ ДОСТИЖЕНИИ СВОЕЙ ЖИЗНИ

— Мое достижение — это что я за прожитые годы не превратился в унылого человека. Другой бы сломался, подорвал здоровье и уже сидел бы в кресле-качалке, брюзжал. А я воспринимаю успехи и провалы равноценно. Потому что провал — это возможность снова что-то сделать, работа над ошибками. А к успеху я всегда относился так: например, ты в кино снялся, но это было уже полгода назад, и что? Я однажды брал на ТВ интервью у Татьяны Анатольевны Тарасовой, и мы пришли к выводу, что Олимпиада и премьера у артиста — очень похожие вещи, это момент кризиса, ты думаешь: а что дальше? Вообще, и успех, и провал — прежде всего одиночество. И при успехе ты один остаешься, и при провале. Только успеха не прощают.

О ВРАГАХ

- До какого-то времени я вообще, наверное, жил иллюзиями, не замечал мерзости. Обратил на них внимание после сорока лет. Понял, что не все так просто. Мне казалось, если ты открыт, то и к тебе такое же отношение. Я пребывал в своей реальности и не замечал этого. Мне хорошо в моем мире, я до головокружения люблю свое дело. Это интересней, чем реальность, которую мне пытаются подсунуть. Лучше провести вечер с книгой или посмотреть что-то в театре. Мне нравится смотреть, это возможность учиться, надо же нос держать по ветру. Мир так быстро меняется и в театре, и в кино, и в музыке, только успевай быть в курсе всего!

О ТАЛАНТЕ

— Никого нельзя научить таланту-таланту, можно только подстелить соломку и сделать огранку, как ювелир — хорошему бриллианту. Талант вообще нам не принадлежит — он от Бога. А когда человек перестает выращивать свой талант, Господь этот дар забирает. Многие мастера настолько зациклились на себе, и их окружение так поддерживает это, что они перестали слышать время и людей. Они, как в кресло, садились в свой талант, а Господь говорил: «Ах так? Тогда пойду-ка я к другому…»

О ЖИЗНЕННЫХ ПРАВИЛАХ

— Первое — я выбрал профессию, которую люблю, и я ни дня не работал — только получал удовольствие. Второе — я никогда не знаю, что будет завтра. Ну то есть я знаю, что сегодня спектакль, завтра репетиция и спектакль, послезавтра гастроли. Но это всего лишь расписание. А я не знаю, что будет завтра со мной, с моим впечатлением от того, что делаю. Может, я скажу: «Стоп, этот спектакль я играть больше не буду». Или открою что-то новое в своей роли. Артисты иногда думают, что сыграли премьеру, и это уже результат. Но публика вносит свою атмосферу, свое впечатление. «Лев зимой» мы играем уже около двух лет, и только сейчас я понял, что это не так надо играть. Меняешь направление, настройку, и все звучит по-другому. Ни разу за всю карьеру не было такого, чтобы я сел и начал почивать на лаврах, даже в самые пики успеха. Нельзя привыкать ни к успеху, ни к провалу. Это все временное, ни к чему нельзя привыкать.

О САМОЙ СЕКСУАЛЬНОЙ ЧЕРТЕ ЖЕНЩИН

— Женственность. Она очень дефицитна в наши дни, женщины берут на себя слишком много ответственности, и это самая большая ошибка. Кроме того, сейчас так много способов себя украсить… Недавно услышал забавную историю — китаец подал в суд на свою жену, потому что до свадьбы она сделала пластическую операцию, а потом у нее стали рождаться страшные дети. Муж все узнал и очень возмутился. Ты ложишься и не знаешь с кем — она отклеила ресницы, сняла зубы… Иногда на улице смотришь и думаешь — это парень или девушка идет? Может быть, мы поиграем в это и вернемся в изначальное состояние. Все это было и в позапрошлом веке, наличие такой цикличности в природе обнадеживает… В Израиле экскурсоводы говорят: «Идем по программе — гроб, камень, стенка». Гроб — то есть Гроб Господень, камень — плащаница, стенка — Стена Плача. Когда все это перестанет быть торговой маркой, тогда люди придут к Господу. Рано или поздно к человечеству вернется желание учиться, познавать, умение мыс­лить, анализировать. Человек поймет — чтобы заявлять о своих мыслях и о себе, надо уметь думать и говорить. У нас, к сожалению, очень много полуграмотных людей. Как говорит режиссер Роберт Стуруа, «не всякая пустота прозрачна».

О СОЦСЕТЯХ

— Из-за них публика уже настолько все знает про артиста, что до его творчества дело не доходит. Мы знаем, кто с кем, когда, знаем, что он ест, какая у него собака… Ну, о моей собаке теперь и вы знаете по обложке. (Смеется.) Это как пир во время чумы. У меня раньше были соцсети. В одной я состоял потому, что там подсказывалось, когда дни рождения у друзей, я очень плохо дружу с числами. Но выставлять себя и привлекать внимание — это просто маскировка одиночества. У меня одна подружка всегда выставляет посты с «умными» мыслями, наверное, думает, что это кому-то интересно. А если вслушаться, чему учат эти бесконечные блогеры, собирающие стадионы… Настоящий психолог, как хороший зубной врач, не будет себя рекламировать, очередь к его кабинету и так будет длинной. А когда я начинаю себя рекламировать, значит, что-то со мной не то, что-то пустое там. Я сам себе коуч — с годами научился себя контролировать, стараюсь разобраться в себе. Недавно пришел к мысли, что я очень интуитивный человек.

(Нелли Скогорева, «7 дней», 19.07.23)