Юрий Соломин: «Лучше играть на сцене, чем управлять театром»
О СПЕКТАКЛЕ «РЕТРО»
— Мысль сделать такой спектакль появилась, как только я начал работать в театре. Когда же это произошло? О, уже полсотни лет прошло. Тогда в Малом театре еще играл мой любимый артист Иван Любезнов. Сейчас молодежь уже и не помнит, кто это такой. А мое поколение всегда уважительно относилось к «старикам». Я всё время говорю о своих учителях, которые были и моими партнерами: Вера Пашенная, Михаил Царев. Всем, что я имею на сегодняшний день, я обязан именно им. Вот и хочется мне, чтобы мои молодые коллеги тоже вспоминали, как выходили на сцену со своими старшими товарищами и учителями.
О ТОМ, МЕЧТАЛ ЛИ СТАТЬ ХУДРУКОМ МАЛОГО ТЕАТРА
— Нет, даже помыслить не мог. Когда скончался Михаил Иванович Царев, театр уговаривал Владимира Андреева из Ермоловского театра возглавить Малый. Он с нами одной крови, можно сказать, родился здесь. Конечно, Володя согласился. Даже поставил несколько спектаклей. Я играл в одном из них.
А однажды ко мне пришли ребята и сказали: «Слушай, Володьку-то у нас забирают». Звоню ему: «Володь, что случилось? Тебя обидели здесь, что ли? Мы же к тебе относимся как к родному». А он: «Юра, ты понимаешь, я вам так благодарен за эти три года. Но мне позвонили коллеги из Ермоловского и попросили вернуться».
О КАДРОВОМ ГОЛОДЕ В ТЕАТРЕ
- Никто не хочет руководить. Лучше играть на сцене, чем управлять театром. Так ведь проще. Меня стать руководителем тридцать лет назад попросил коллектив. И я решил, что справлюсь.
О РЕШЕНИИ ОЛЕГА МЕНЬШИКОВА УВОЛИТЬ ГРУППУ АРТИСТОВ ИЗ ТЕАТРА ЕРМОЛОВОЙ
— Справедливость — о ней не надо забывать. К людям нужно относиться, ставя себя на их место, потому что твое время тоже когда-то придет. Нельзя увольнять одних и тут же брать других. Вот у нас в Малом театре есть люди, которые прослужили 25, 35, а кто-то и более 50 лет. Как я с ними должен поступать? Выгнать на улицу? Куда идти артистам? В подметалы? А если они не могут, потому что здоровье не позволяет? А потом, я могу понять, что кто-то может не нравиться. Но зачем же сразу, не узнав, разделять людей на хороших и плохих. Артисту же, если есть роль, никакое лекарство не нужно. Работа лучше пилюль.
О РЕЖИССЕРСКИХ ВОЛЬНОСТЯХ
— Окончить институт и поставить всех вверх ногами, поменять название пьесы Островского «Волки и овцы» и назвать, например, на «Утро вечера мудренее» — зачем? Я застал время, когда Ильинский играл здесь Островского. Он всё играл по тексту, но на сцене была магия. Чтобы поразить зрителя, не нужно вольностей, достаточно быть большим запоминающимся актером. У нас идут спектакли, и всегда находятся зрители любящие, вновь и вновь выбирающие классику, и я рад этому.
О СВОИХ УЧИТЕЛЯХ
— Все пытаются быть хорошими, когда только начинают работать. Про меня пусть судят другие. Я могу говорить только о своих учителях.
Мне посчастливилось работать с великим Игорем Ильинским, народным артистом СССР, лауреатом трех Сталинских премий, трех орденов Ленина. В свой первый сезон в Малом театре он играл Хлестакова. Говорят, тогда на спектакль ломилась вся Москва. Поняв, что время ушло, возраст не соответствует герою, как хороший человек и артист он отказался от роли. Это очень достойный поступок.
А лет через 25 Игорь Владимирович поставил «Ревизора» и дал мне в своем спектакле роль Хлестакова, с которой сам когда-то дебютировал на этой сцене.
О ПЕРВОМ ВЫХОДЕ НА СЦЕНУ
— Я был еще студентом. Роль моя заключалась в том, что я должен был вывезти на сцену на кресле Александру Яблочкину. До этого ее вывозил студент третьего курса, но он получил другую роль, и заменить его в спектакле выпало мне. Стоять, слушать и смотреть, как великие актеры играют, это ли ни счастье.
В первый раз всё волнительно и всё запоминается. Как загримировали, помню. Потому что, даже если ты занят в массовке, с простым лицом на освещенную сцену выходить нельзя. Надели костюм. Помню, как по радио меня впервые вызвал помощник режиссера. Я спустился в кабинет, захожу, а он берет меня за руку и говорит: «С тобой хочет познакомиться Александра Александровна Яблочкина». Я не ожидал. Она уже сидела в кресле. «А с какого вы курса?» — поинтересовалась она. «Со второго», — отвечаю. «А-а-а! Вера Николаевна Пашенная». Ей было интересно, откуда я родом, кто у меня преподает, хорошие ли педагоги в училище. А с третьим звонком она мне говорит: «Всё, давайте соберемся».
(Зоя Игумнова, «Известия», 06.12.21)
