Рецензия на фильм «Отец»: Абсурд, хаос, смерть

Оценка: 7 из 10

Фильм «Отец», номинированный на премию «Оскар-2021», выходит в российский прокат 15 апреля 2021 года. Режиссёр, сценарист: Флориан Зеллер. В ролях: Энтони Хопкинс, Оливия Колман, Марк Гэтисс, Оливия Уильямс, Имоджен Путс и другие.

Это могло бы быть страшным сном, если бы не было реальностью. Хоть жанр фильма и обозначается (условно) как «драматический», от драмы здесь только форма, а остальное походит на слоубернер хоррор: в основе ленты лежит пьеса, и адаптированный для кино сценарий содержит в себе следы театральности. Без труда представимо, как то же самое, камерное — в кадре не более трёх человек— действие разыгрывалось бы на сцене. Место и время происходящего точно неизвестно: они постоянно мутируют в сознании персонажа. Однако главному герою, Энтони (Энтони Хопкинс), хочется верить, что это его лондонская квартира, где он живет со своей дочерью Анной (Оливия Колман).

У Анны в жизни происходят резкие перемены, из-за которых она вынуждена переехать в Париж. Энтони шутит — зачем, ведь они даже не говорят по-английски. В том нескончаемом бэдтрипе, где он оказывается, примечательно, что именно такие маленькие детали, как шутка о французах, картина над камином, курица, приготовленная к ужину — то, за что можно ухватиться, жалкие осколки логичной и упорядоченной прежде вселенной. Они бесконечно смешиваются, открывая перед героем калейдоскопический горизонт, устремлённый к полному абсурду, хаосу, смерти.

Это ультимативная и обременяющая бессмысленность существования особенно хорошо очевидна в заключительной сцене «Отца», где у героя происходит регрессия — механизм психологической защиты с целью приспособления в ситуации перманентной тревоги и стресса, в которой находится Энтони. Этот маленький психологический нюанс оказывается очень большим экзистенциальным элементом картины: то личностное ядро, которое мы собой представляем (если оно вообще есть), очищенное от воспоминаний и идентичностей в процессе распада — это ребёнок в поисках другого и ближайшего человеческого существа — матери, которая, впрочем, тоже — лишь иллюзия защиты и безопасности.

Отдельный вопрос, который ставит перед зрителем фильм — стоит ли винить в жестокости дочь? Обычно Оливия Колман прекрасно воплощает на экране отрицательных персонажей на грани добра и зла, но здесь, кажется, все-таки не тот случай. Консьюмеристский мир с нуклеарными семьями, сломанной концепцией заботы и культом индивидуализма словно бы не оставляет ей выбора. В Анне нет ожесточения и сполна жалости и сочувствия, она просто не понимает, как поступить иначе. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Все события фильма мы видим, в основном, от первого лица, а не от лица близких людей, из-за чего эмпатическое (со)переживание ощущается ещё интенсивнее. Кроме того, именно из-за этого «Отец» является не только кинематографом репрезентации, но и кинематографом опыта. Таких примеров, говорящих языком опыта о подобного рода заболеваниях не так много. Одна из сильнейших работ в этой области — короткометражная анимация 2019 года «Незабываемое» французского художника Бруно Колле, где зритель погружается в удивительный по своей эстетике и трагизму мир пожилого художника Луи. Его реальность тоже разрушается, расщепляется, торжественно уходя в небытие. То, что подвластно в большей степени анимации, чем кино— это изобразительность. В «Отце» же переживания героя имеют чуть более рефлексивную, но не менее суггестивную форму.

Когда-то было принято показывать женщин слабыми и безмолвными, а квирперсон больными и несчастными. В современном, особенно кассовом кинопроизводстве по-прежнему немного достойных изображений старости, во всей ее сложности и полноте, без редукции к тем или иным проблемам или заболеваниям. Фильм «Отец», как бы не хотелось обратного, не пытается эту парадигму деконструировать, но, работая в предыдущей, позволяет заново воспринять, осмыслить, прожить проблему ментальных заболеваний даже тем, кто от этого, казалось бы, бесконечно далек.

Анна Стрельчук, InterMedia