Кирилл Бледный («Пошлая Молли»): «Я всегда говорил родителям, что выпущу альбом и стану рок-звездой»

О РАННЕЙ ИЗВЕСТНОСТИ

— А чего тут бояться! Это ж супер!

О ВНЕЗАПНОЙ СЛАВЕ

— Первое время я думал, что свалившееся внимание — это кратковременная штука. Максимум месяца на два. Люди подпевали моим песням и танцевали на концертах, но я не верил. Поехав в тур по России, постоянно недоумевал, почему все происходит.

Это непривычно, но я бы не сказал, что моя жизнь существенно изменилась. Разве что у меня ощущение, будто я во сне нахожусь. Ко всем знакомствам и событиям отношусь с максимальным безразличием. Ничего не удивляет и не радует особо. Не знаю, почему так. Может, у меня сложный период в жизни.

Я раньше думал, что если хочешь собирать тысячные залы, в себя надо инвестировать огромные бабки или иметь знакомства. Так и смотрел поначалу на всех известных артистов.

О ПЕРВЫХ РОК-ПЕСНЯХ

— Пять лет назад. “Любимая песня твоей сестры”, на которую вышел клип, была написана за два года до релиза пластинки. “Ханнамонтана” — за год.

Все песни на альбоме — это моя музыка. Я ее писал сам во Fruity Loops, без группы. У меня не было бэнда, пока я не поехал с концертами. Какое-то время играл с чуваками, понимая, что их придется менять. Только недавно нашел состав, который решил оставить.

О ПЕРВОЙ БОЛЬШОЙ ПОКУПКЕ НА ЗАРАБОТАННЫЕ ДЕНЬГИ

— Купил iPhone 5S (смеется). Серьезно! Думал: “Ого, купил сам себе такой аппарат! И не в кредит!” А так, заработанные деньги я пытаюсь вкладывать в творчество.

О «ПОШЛОЙ МОЛЛИ» КАК ПРОДЮСЕРСКОМ ПРОЕКТЕ

— Постоянно слышу! Та-а-ак бесит. Ну какой продюсер? Ты же сам нашел наше музло за неделю до выхода первого альбома и предложил поставить на The Flow. Продюсерские проекты, думаю, работают по-другому.

Представь: вот ты сделал почти невозможное, крутую вещь. И ни с того, ни с сего твои заслуги начинают приписывать другому.
ПОЧЕМУ «ПОШЛОЙ МОЛЛИ» НЕ НУЖЕН ПРОДЮСЕР?

— Мы лучше понимаем свою аудиторию. Ну и нам вообще не нужен продюсер — все само собой идет. Это и было причиной, почему я решил дать это интервью, хоть этого и не практикую, — разоблачить вот эти теории про продюсера.

КАКИМ БУДЕТ ВТОРОЙ АЛЬБОМ?

— Более взрослым. Во-первых, это касается звучания и аранжировки, все более продуманное. Во-вторых, тексты больше не пишутся с целью шокировать слушателя. Они лишены нелепых детских понтов. Нет мата. Ни слова не будет о наркотиках. … [Достала] эта … [ерунда]. Я на первом альбоме говорил много о веществах, чисто чтоб обстебать тему. Взять песню “Ханнамонтана”, где я пою, как упоролся клеем и теперь стал самым крутым среди малолеток. Бред же! Я это обстебал — а никто не понял. Меня приняли за торчка. Сейчас эта тема меня не привлекает. Когда я писал первый альбом, мне было 17-18 лет, и это выглядело прикольным. Если что, я только траву курю.

ЧТО БЫ ИЗМЕНИЛ В ПЕРВОМ АЛЬБОМЕ, КРОМЕ НЕНУЖНОГО СЛОВА «КАК» В НАЗВАНИИ?

— А я ведь говорил. Меня переубедили, что правильно — через “как”. Вот это да.

Изменил бы обложку, она безвкусная. Да и песни эти сейчас уже бесят. Прошло время, у меня поменялся немного взгляд на музыку, но, объективно говоря, эти песни — хорошие. Я бы допилил текст в ряде треков. Когда пою определенные вещи с такой интонацией, будто то, о чем пою, — это круто, сам себе кажусь нелепым. Я вижу себя в этих песнях тупой малолеткой.

ОБ ОТСУТСТВИИ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

— Родители мой отказ от “вышки” восприняли херово. Я, типа, учился на заочном в техникуме. “Типа” — потому что только деньги туда возил. Я всегда говорил родителям, что выпущу альбом и стану рок-звездой. Правда, так и было! Искренне верил: если с музыкой не выстрелю, то жить мне нет смысла. Не видел себя ни в чем.

О КАЙФЕ

— У тебя бывало такое, когда слушаешь музыку и думаешь: “Клево, но я сделал бы круче”? Создаешь словно идеальную музыку для себя, используя самые прикольные штуки, которые нравятся. Еще мне в кайф, что через музыку я могу красиво сказать о чем-то таком, чего бы в жизни никогда не раскрыл. И сделать это завуалированно, иначе музыка потеряет магию.

О ХУДШЕМ КОНЦЕРТЕ

— Концерт в Орле. У нас на тот момент не было гитариста, и я решил взять своего друга со Змиева. Гитарист-то он хороший, выучил все песни, но за день до выступления я узнал, что у него уже 2 месяца как сломана гитара, и он ее не починил. Организаторы нашли инструмент, но на нем стояли новые струны. А когда на гитаре новые струны, им нужно растянуться, и инструмент чаще расстраивается.

Вышли мы на сцену — ну и гитара расстроилась практически сразу. Он и песни все перепутал. Все диссонировало. От комбика отходил провод, и весь концерт его какой-то чувак, работающий на площадке, держал. А он явно из старой панк-тусовки. Патлатый такой, одной рукой провод держит, второй — бокал пива. Мне было настолько стыдно, что я пообещал дать еще один концерт бесплатно — и я его сделаю.

(Андрей Недашковский, The Flow, 31.01.18)