Пётр Федоров: «Перед входом в кадр актеру важно ощутить себя той самой вишенкой, которая сейчас либо украсит торт, либо все испортит»

О СВОЕЙ ПЕРВОЙ РОЛИ В «101-М КИЛОМЕТРЕ»

— Прекрасно помню первый съемочный день. Накануне почти не спал, волновался, как перед линейкой 1 сентября, и решил поехать на площадку пораньше. Выхожу со станции метро «Киевская» и думаю: раз время есть, выкурю сигаретку. А вокруг какая-то суета, несмотря на ранний час. Люди с мегафонами бегают вдалеке, спешно разъезжаются маршрутки и автобусы. Когда я собрался сесть в 14-й троллейбус до «Мосфильма», то понял, что транспорта в округе нет! Спрашиваю у кого-то, где все, а мне в ответ: «Так последний троллейбус только что ушел, объявляли же специально!» Оказалось, что именно в то утро передвигали Краснолужский мост: его на баржах тянули на несколько километров выше по течению. А мне что делать?! Я бежал по Бережковской набережной без остановки — не опоздал, но стресс был дикий. И до сих пор перед глазами стоит фантастическая картинка: мост, медленно плывущий по реке, и тут же, на баржах, пляшет какой-то ансамбль — в качестве сопровождения. Провожали мост на новое место с песнями и плясками — в духе советских времен (на дворе был 1999 год), а я бежал на площадку, чтобы сниматься в своем первом фильме про 1950-е годы… Как-то так совпало.

Съемки проходили летом, но я все равно боялся, что об этом кто-нибудь узнает. Студентам же официально не разрешают сниматься во время​ учебы, во всяком случае это точно не ​приветствуется. Сначала полагается окончить институт, потом — маленькие роли в театре, и только затем, если очень повезет, начнется кино. Такие были представления о профессии у первокурсника. Я скрывал свою работу от худрука и дико из-за этого мучился. В какой-то момент не выдержал и признался мастеру в «грехе». И, как положено, принес «церковную десятину». В принципе это нормальная практика, когда снимающийся студент отдает часть гонорара на нужды курса. Ты делишься заработком, а тебя за это прикрывают на занятиях, составляют график учебных репетиций с учетом твоих пропусков и так далее. Все так делали.

О ПЕРВОМ АКТЕРСКОМ УСПЕХЕ

— Первый актерский успех случился на третьем курсе, я это хорошо запомнил. Мы с Женей Косыревым и Аней Казючиц поставили отрывок по Даниилу Андрееву, который был признан очень успешным. Даже Владимир Абрамович Этуш подошел к нам и сказал: «Снимаю шляпу!» Похвала от такого человека окрыляла, конечно. На четвертом курсе у меня был свой самостоятельный спектакль по Хармсу.

О ЛИТЕРАТУРЕ

— Именно сейчас я дозрел до Толстого, Достоевского. С удовольствием недавно перечитал «Анну Каренину». Раньше думал: «Какие же они все там замороченные!» А на самом деле у Толстого все очень просто, все по полочкам! И моя любимая героиня, конечно, Каренина. (Улыбается.)

О ВЫБОРЕ РОЛЕЙ

— Я довольно давно работаю. 16 лет в кино — это уже немало. Ничем, кроме профессии, не занимаюсь, и согласие участвовать в том или ином проекте определяется исключительно моим творческим интересом и ответственностью перед аудиторией. Тут другое важно: когда начинаешь выбирать, понимаешь, что по большей части предлагают шлак. Хороших ягод всегда меньше, чем плохих. А я продолжаю актерскую династию, несу ответственность за свою фамилию и не могу соглашаться на всякую шляпу. Я не буду сниматься в 100-серийном сериале — мне не настолько нужны деньги. У меня нет потребности в двадцати квартирах и сорока машинах. Притом что, конечно, я люблю хорошие авто — это нормально, все любят комфорт. Но всех денег не заработаешь, есть вещи поважнее.

О ПЕРЕЖИВАНИЯХ ПЕРЕД ПРЕМЬЕРАМИ

— Я сейчас очень переживаю перед премьерами. У меня выходят сразу две большие картины — «Дуэлянт» и «Ледокол». Потом сериал «Город», который мы делали три или четыре года назад. От актера ведь не зависит, когда продюсеры или канал посчитают нужным выпустить картину. А очень не хочется, чтобы возник перебор, чтобы тебя оказалось слишком много. Бацилла под названием «пиар» многих наших погубила. Есть мое любимое интервью Венсана Касселя, в котором он призывает коллег поменьше давать интервью, меньше появляться на телевидении и не терять времени на светских тусовках. Другими словами, не разбазаривать свой инструментарий. Иначе возникает, как я это называю, эффект родственника, когда твое лицо становится знакомым каждому.

О ГЛАВНОМ ЗРИТЕЛЕ

— Мама — лучший зритель, я всегда к ней прислушиваюсь. Конечно, если мой герой на экране страдает или, того хуже, умирает, она очень переживает. Но после просмотра мама выдает такие вещи, по которым я понимаю, состоялась работа или нет. Это может не буквально прозвучать, но я почувствую. И самое ценное — наблюдать, когда родные люди, близкие друзья в первых твоих работах воспринимают тебя как Петьку, нашего Петьку, который вдруг в кино снимается, а потом начинают видеть уже не тебя, а твоего персонажа. Это переломный момент, когда мать видит на экране не своего сына, а его героя. Причем все это без помощи пластического грима или каких-либо наклеек с накладными усами.

О МИМИКЕ

— У меня крупные черты лица — мне в этом смысле труднее работать. Мне с самого начала на это указывали, а я не понимал: ну брови широкие, да, крупный рот, смуглая кожа… А на самом деле я должен по миллиметрам отмерять эмоции на крупных планах. Чуть пережму — будет выглядеть жутким кривлянием. С этим я тоже учился работать. Природу нельзя осуждать: кому-то в этом плане чуть больше повезло, кому-то меньше, нужно понимать про себя все и уметь распоряжаться. Меняться, становиться другим, не меняясь внешне, — вот на самом деле высший пилотаж в профессии. Для этого есть определенный инструментарий, но самое главное — энергия: все на ней держится. В этом смысле одним из последних открытий для меня стала работа с Алексеем Мизгиревым над фильмом «Дуэлянт» — там мы работали в том числе с физиологией, задействовали определенные инструменты. И я окончательно убедился в том, как важна в кино личность. Раньше думал, что главную роль играет сценарий. Нет, важнее, кто рассказывает историю. Каждый сделает это по-своему. Алексей Мизгирев — очень точный, мощный режиссер, который с нуля придумал огромный мир «Дуэлянта» и всю группу увлек за ​собой.

О СВОЕМ ГЕРОЕ В «ДУЭЛЯНТЕ»

— Ведь мой герой Яковлев — отставной офицер, участвующий вместо других людей в дуэлях за деньги, смертельно уставший человек. Он одновременно и поэт, и убийца. Его как будто заговорили, он практически дьявол — всегда стреляет без промаха. Он опаздывает на поединки, приезжает с дикого похмелья, целится своим замутненным алкоголем глазом — и попадает точно в цель. Борется со злом, но им же и порожден. Яковлев не боится смерти — в этом его проклятие. Это вообще интересная философия, как у японцев: научись жить так, будто ты уже умер. Наш фильм — отчасти история о преодолении первобытного страха смерти.

На самом деле очень сложно рассказывать об этом персонаже. Потому что его определяют не слова, не реплики — это вообще последнее. Алексей Юрьевич многому нас научил: каждый, кто работал на этой картине, открыл у себя какую-то новую грань. У него все было выверено, продумано досконально. Были даже световые дублеры на площадке — люди со схожими фигурами и лепкой лица, которых так же одевали и выставляли на них свет, чтобы мы, актеры, за это время готовились к сцене. А, например, с Машковым мы встречались только в кадре — буквально как на ринге: дисциплина на площадке помогает этим ощущениям. Перед входом в кадр актеру важно ощутить себя той самой вишенкой, которая сейчас либо украсит торт, либо все испортит. Режиссер организовал все так, чтобы мы не разбазаривали себя праздными разговорами, а накапливали необходимую энергию. Я на площадке ни с кем не общался, сидел у себя в гримвагене один, курил один. И Машков также. Владимир Львович — человек, бьющий своей энергетикой наотмашь, он буквально цепляет ею, завораживает. Даже когда спиной сидит, все чувствуют исходящую от него энергию и мощь. Он меня тоже многому научил, причем не давая никаких советов. Я смотрел на него, и мне было проще играть. Мне кажется, «Дуэлянт» — это фильм про каждого из нас, снявшихся в нем, и, надеюсь, про каждого из тех, кто его посмотрит.

(Марина Кузнецова», tele.ru, 22.09.16)