Выпускники Московской консерватории — о годах учёбы

ЮРИЙ БАШМЕТ:

- Однажды прошла информация о том, что, возможно, мы будем принимать участие в конкурсе альтистов в Будапеште. И я достал ноты, программу и начал заниматься.

Потом было прослушивание и сам конкурс. Мне присудили второе место, что было несправедливо. Многие считали, что я лидер конкурса, даже пресса сохранилась.

И через 10 лет я сам стал членом жюри этого же конкурса.

После обсуждения результатов, когда мы все единогласно выбрали победителя, председатель поднял тост под коньячок. И рассказал, что хочет снять камень с души 10-летней давности. Что когда-то он был председателем жюри, и один мальчик играл с отрывом на первую премию. Но по политическим моментам ему присудили второе место. И он показал на меня.

Но в итоге мне сыграло это на руку. Был консерваторский закон: получивший первую премию на международном конкурсе не имеет права участвовать в другом международном конкурсе. Мне же удалось этого избежать.

ВЛАДИМИР СПИВАКОВ:

- Однажды я поставил один спектакль, который назывался "Скрипка и немножко нервно". И ректор меня за него чуть не выгнал из консерватории.

Идея заключалась в том, что на музыкальный конкурс присылают однорукого скрипача. На авансцене сидели две нянечки, которые рассказывали всю правду о конкурсах, драках между профессорами и прочем.

И вот начинается "гала-концерт". Я вышел только со скрипкой, одна рука спрятана в карман. И вышел Эдик, который учился у Когана, со смычком. Он меня причесал, и мы стали играть "Пляску ведьм Паганини", которую и один-то человек сыграть с трудом может. Люди просто сошли с ума, это был такой триумф!

А через день меня вызвал Свешников и сказал, что это вольнодумство и что, "если еще раз такой номер отмочишь, не место тебе в МГК".

ДЕНИС МАЦУЕВ:

- Есть штамп, что музыканты — ботаники, не от мира сего. Это не так. Мы все — нормальные люди. Особенно если говорить о детстве, юношестве. Было очень много хулиганств, в хорошем смысле этого слова.

Например, я никогда не забуду коллоквиум (после конкурса Чайковского через год надо было поступать в аспирантуру). Сидят все наши профессора, надо что-то спрашивать. И Лев Николаевич Наумов решил спросить меня, как сыграл московский "Спартак". И пошло — разговоры о футболе, какие комбинации, кто куда перешел.

Пока Вера Васильевна Горностаева не очнулась и не сказала: "Секундочку, а что ж мы о музыке-то ничего не спросили? Дениска, а ну-ка расскажи тональности концертов Рахманинова".

Так все и прошло.

(Виктория Иванова, ТАСС, 13.09.16)