Павел Гусев, главный редактор «МК»: «Блогеры - это как раз те люди, ко­то­рые меш­ка­ми пи­са­ли нам пись­ма в га­зе­ту, когда не было ин­тер­не­та»

О «ЗВУ­КО­ВОЙ ДО­РОЖ­КЕ»

– Так сло­жи­лось, что «Мос­ков­ский ком­со­мо­лец» – един­ствен­ная мос­ков­ская мо­ло­деж­ная га­зе­та, ко­то­рая что-ли­бо пи­са­ла о по­пу­ляр­ной му­зы­ке в 80-е. В СССР это не при­вет­ство­ва­лось. Более того, когда весь мир уже слу­шал рок-му­зы­ку, мы имели воз­мож­ность слу­шать ее на ка­ких-то страш­ных скри­пя­щих лен­тах. Тогда были маг­ни­то­фо­ны «Ко­ме­та», «Яуза». А пла­стин­ки де­ла­лись на рент­ге­нов­ских плен­ках. Мно­гие не по­ни­ма­ют, о чем я сей­час го­во­рю. Сна­ча­ла де­ла­ли рент­ген, а потом умель­цы из­го­тав­ли­ва­ли диски. На этих дис­ках были «хри­пя­щие» «Битлы», «Рол­лин­ги», Элвис Прес­ли.

О ВЫГОВОРЕ ЗА СЛОВО «РОК»

– Да, ко­неч­но. Тогда об этом нель­зя было пи­сать. Вы­го­вор делал Цен­траль­ный Ко­ми­тет или гор­ком пар­тии, где вся эта му­зы­ка ка­те­го­ри­че­ски счи­та­лась нар­ко­ти­ком, ко­то­рая уво­дит мо­ло­дежь от «свет­лых далей». Тогда же был вы­пу­щен спи­сок за­пре­щен­ных песен и рок-групп. До меня со­труд­ни­ки га­зе­ты пы­та­лись эту тему про­дви­гать, но потом им за­пре­ти­ли. Когда я при­шел глав­ным ре­дак­то­ром в 1983 году, то ска­зал, что мы нач­нём и будем раз­ви­вать это дело. И мы на­ча­ли де­лать «Зву­ко­вую до­рож­ку». Хотя на несколь­ко ме­ся­цев «ЗД» была за­пре­ще­на, но потом мы все равно ее воз­об­но­ви­ли. Она была за­ко­но­да­те­лем мо­ло­деж­ной рок-му­зы­ки, по­то­му что, по тем хит-па­ра­дам, ко­то­рые мы де­ла­ли, опре­де­ля­лось, что и как слу­ша­ют.

О РИСКЕ ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

– Это не ад­ре­на­лин. Это по­ня­тие, что глав­ный ре­дак­тор или про­дви­га­ет свою идею, или, иначе он не глав­ный. Я все­гда от­ста­и­вал ос­нов­ную и самую важ­ную для меня идею, что жур­на­ли­сти­ка – твор­че­ский про­цесс. А в ос­но­ве твор­че­ства ху­дож­ни­ка, жур­на­ли­ста, пи­са­те­ля, ки­не­ма­то­гра­фи­ста – сво­бо­да мысли, сво­бо­да твор­че­ства, сво­бо­да «по­ле­та». Я счи­тал и счи­таю, что жур­на­ли­сти­ка такая же твор­че­ская де­я­тель­ность и про­фес­сия, как и все осталь­ные. Часто при­во­жу при­мер, что глав­ный ре­дак­тор, как ре­жис­сёр, а жур­на­ли­сты – ак­те­ры. Каж­дый день мы разыг­ры­ва­ем свой «спек­такль». Мы при­вле­ка­ем «мас­сов­ку» в виде новых ге­ро­ев, ищем новые факты. Это труд­но, но очень ин­те­рес­но. По­это­му, когда за­пре­ща­ют го­во­рить о му­зы­ке, меня про­сто бесит. Если я сдам­ся вот в этом, то я тогда сдам­ся во всем осталь­ном. Я по­те­ряю свою про­фес­сию, свое кредо, свое я, свое по­ло­же­ние в ме­дий­ном про­стран­стве. Я не мог та­ко­го до­пу­стить, для меня это было невоз­мож­но.

НРАВИЛАСЬ ЛИ ЕМУ МУЗЫКА, КОТОРАЯ ЛИДИРОВАЛА В ХИТ-ПАРАДЕ «ЗВУКОВОЙ ДОРОЖКИ»

– Ко­неч­но, но не вся. Но я ни­ко­гда не влиял на хит-па­рад. Нра­ви­лись «Ма­ши­на вре­ме­ни», «На­у­ти­лус». Кста­ти, груп­па «На­у­ти­лус» свой пер­вый кон­церт дала толь­ко бла­го­да­ря «МК». Это было в «Парке Горь­ко­го» на празд­ни­ке га­зе­ты. Ко мне тогда по­до­шел Дима Ша­вы­рин (ве­ду­щий руб­ри­ки «ЗД» в то время. – Ред.) и ска­зал, что груп­па из Сверд­лов­ска очень хо­те­ла вы­сту­пить, но её не пус­ка­ли. И они у нас вы­сту­пи­ли. Таким об­ра­зом, мы от­кры­ли «На­у­ти­лус». Кста­ти, с Юрием Ай­зен­шпи­сом сде­ла­ли самый круп­ный кон­церт Вик­то­ра Цоя на празд­ни­ке в «Луж­ни­ках».

ОБ ЭЛЕКТРОННЫХ И ПЕЧАТНЫХ СМИ

– Это до­ста­точ­но слож­ная и ин­те­рес­ная тема, где много оши­боч­ных точек зре­ния. Много людей не по­ни­ма­ют, что про­ис­хо­дит в ста­ром пе­чат­ном и в новом вир­ту­аль­ном про­стран­ствах. Се­год­ня в Рос­сии по­ряд­ка 67 мил­ли­о­нов тех, кто сидит в ин­тер­не­те – по­ло­ви­на на­се­ле­ния. При этом, по­сто­ян­но си­дя­щие – это по­ряд­ка 55 мил­ли­о­нов людей. На се­го­дняш­ний день, всего лишь 17%, около 10 мил­ли­о­нов в сред­нем по стране ис­поль­зу­ют ин­тер­нет, как сред­ство мас­со­вой ин­фор­ма­ции. И около 100 мил­ли­о­нов людей ис­поль­зу­ют тра­ди­ци­он­ные сред­ства мас­со­вой ин­фор­ма­ции – га­зе­ты, жур­на­лы. Когда мне го­во­рят, что ин­тер­нет «съел» все, но это, если брать Моск­ву, может быть прав­дой; здесь, ко­неч­но, про­цент выше, но если отъ­е­хать в глу­бин­ку, то вы столк­не­тесь с дру­ги­ми циф­ра­ми. И для них га­зе­ты, радио и те­ле­ви­де­ние яв­ля­ют­ся, до­ста­точ­но, ста­биль­ным ис­точ­ни­ком ин­фор­ма­ции. Там и мо­ло­дежь, и зре­лые люди. Что ка­са­ет­ся со­ци­аль­ных сетей, где сидят 90% всех поль­зо­ва­те­лей – это же по­мой­ка! Там можно ма­те­рить­ся, пи­сать всё, что угод­но, оскорб­лять по на­ци­о­наль­но­му при­зна­ку и врать. Мне го­во­рят бло­гер – это жур­на­лист. Я очень из­ви­ня­юсь, но это «чай­ник». Это как раз те люди, ко­то­рые меш­ка­ми пи­са­ли нам пись­ма в га­зе­ту, когда не было ин­тер­не­та. Целый отдел был, ко­то­рый читал эти пись­ма. Там было фа­ми­лий сто, ко­то­рые каж­дый день от­сы­ла­ли пись­ма в ре­дак­цию. Среди бло­ге­ров есть очень та­лант­ли­вые, но они не жур­на­ли­сты.

(Алина Шиш­ки­на, «Новый взгляд», 31.07.16)