Жан-Пьер и Люк Дарденны: «Язык тела часто может рассказать больше и правдивее, чем слова»

О СВОИХ ФИЛЬМАХ

Жан-Пьер Дарденн: Думаю, мы относимся к тем режиссерам, которые снимают свои фильмы для интеллигентного зрителя. Триллер и жанровое кино — не наше амплуа. Наша задача — построить отношения между нами, нашими героями и зрителем. Мы никогда не унижаем своих героев, заигрывая со зрителями, не смотрим на них свысока, не осуждаем их и не делаем из них идиотов.

ОБ АКТРИСЕ АДЕЛЬ ЭНЕЛЬ

Люк Дарденн: Впервые мы обратили внимание на Адель, когда она получила премию "Сезар" (национальная кинопремия Франции.— "О") в категории "Лучшая актриса". Затем мы встретились на вечеринке и понаблюдали за ней — понравилось, как она двигалась, улыбалась, разговаривала. И мы пригласили ее на роль. Даже специально поменяли сценарий, поскольку изначально наша героиня была значительно старше.

Жан-Пьер: Клод Шаброль приглашал своих актеров вместо кастинга на ужин и присматривался к ним во время еды. Нам важно наблюдать за актерами в реальной жизни, в естественной для них обстановке, до того, как они выучат свои диалоги и встанут перед камерой. Героиня Женни очень интересна. Она создана вопреки нормам классического кино. В классическом варианте она должна была оказаться порочной, незрелой, наивной, бедной и тому подобное. А затем постепенно "себя создать", путем преодоления трудностей, из слабой превратиться в сильную. Но Женни и так уже сильна, она давно сложилась как личность. У нас в картине происходит обратное: сильный человек ломает свой характер, превращается в другого. Но не слабого или беспомощного, а в более чуткого, внимательного к другим. Человека с чувством ответственности и с совестью.

Люк: Важен и другой аспект в ее образе. Она — врач! Хорошие врачи могут определить состояние человека по физиологическим признакам. Врачи могут увидеть, когда человек лжет или переживает потрясение,— по реакции тела. Язык тела часто может рассказать больше и правдивее, чем слова. И опытные врачи в состоянии это распознать. Поэтому и было интересно, чтобы расследованием занялся не полицейский, а врач.

О СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ И МОРАЛЬНЫХ ПРИНЦИПАХ

Жан-Пьер: Ситуация в нашем обществе во многом связана с политикой, которая, к сожалению, добралась и до системы здравоохранения. Печально наблюдать, но политики играют нашими жизнями, а экономика — нашими моральными принципами. При этом давайте не забывать, что моральные принципы — индивидуальны, и в наших картинах есть возможность увидеть те принципы, которым мы следуем.

Иногда зрителю кажется, что мы критикуем современное общество. На самом деле мы не столько заняты обществом в целом, сколько хотим показать нашу собственную позицию по отношению к ряду социальных противоречий. И эта картина отражает в большей мере наши ощущения и наш взгляд на мир. Конечно, социальные проблемы, проституция, безопасность — все это есть в наших фильмах, и если вы хотите считать нашу картину критикой социальной действительности, можете так считать. Но мы никогда не смотрим свысока на своих героев. Мы сочувствуем зрителям и хотим показать им драматические ситуации, в которые попадают эти герои.

О ЧУВСТВЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Жан-Пьер: Мы заняты исследованием этого чувства практически во всех наших картинах — в "Обещании", "Розетте" и многих других. Наше исследование не имеет ничего общего с религиозной традицией. Мы не очень религиозные люди. Но у нас есть идея, которую можно даже назвать убеждением. Мы верим, что каждый из нас — должник. Каждый из нас что-то кому-то должен, неважно, кому — родственнику, коллеге, другу или соседу. Мы все всем должны. И каждое наше решение — открыть или закрыть дверь перед соседом — влияет на нашу судьбу. Посмотрите, что случилось с Женни: она решает не открывать дверь — и это имеет фатальные последствия. Мы не беремся поучать зрителя, не примеряем на себя роль богов, не смотрим на ситуацию свысока. Мы совершенно нормальные люди. Мы снимаем личные фильмы. И иногда мы даже позволяем себе выпить пива.

О НАЗВАНИИ НОВОГО ФИЛЬМА

Жан-Пьер: В самом названии картины — La fille inconnue ("Незнакомка") — есть философская двусмысленность. С одной стороны, понятие "незнакомка" применима к убитой девушке, которая в нашем фильме вообще похожа на черно-белое привидение. Мы ни разу толком не видим ее в кадре, кроме короткой записи на видеокамере и фотографии, которую показывает всем Женни. Даже после убийства нигде не видно ее тела. Она словно фантазия, которой одержимы наши герои, совершающие в память о ней невероятные поступки. Женни просто одержима этим образом, который преследует ее на протяжении всей картины. Но "незнакомка" — это не только убитая девушка. "Незнакомка" — это также и сама Женни. Кроме двух-трех фактов — того, что она отказывается от места, где могла бы зарабатывать лучше, и переезжает из своей квартиры в кабинет, чтобы не пропустить больше ни одного пациента,— мы о ней тоже ведь ничего не знаем.

(Татьяна Розенштайн, «Огонек», 18.07.16)