Михаил Боярский: «Я шляпы не коллекционирую»

О ГОНОРАРЕ ЗА «ТРЕХ МУШКЕТЕРОВ»

- Около 3.000 рублей. На эти деньги можно было «Жигули» купить. Но мы все пропили и у нас ничего не осталось.

О СВОЕМ Д'АРТАНЬЯНЕ

- Я от него никогда не отказывался и не откажусь. Д’Артаньян - это воплощение мужчины. Эта роль из разряда: Гамлет, король Лир. Те персонажи, ради которых вообще стоит идти в актеры. Сыграть Д’Артаньяна мог и Саша Абдулов, и Володя Высоцкий. Но я появился в нужном месте, в нужное время.

О ШЛЯПАХ

- Я же их не коллекционирую (смеется). Я начал надевать шляпу после «Трех мушкетеров», потому что меня начали приглашать на встречу со зрителями. Поначалу были еще и шпага, и плащ. Приходилось с собой целый тюк таскать. В общем проблематично. Поэтому я все убрал, а шляпу оставил. А уже потом, когда попытался выступить без нее, меня стали спрашивать: «А где же ваша шляпа?» Вот и хожу в ней до сих пор.

ОБ УСАХ

- Мне их даже подклеивали однажды. Когда снимали «Трех мушкетеров», девушка завивала мне усы тоненькими щипчиками и отожгла ус. Плакала очень. Да и я был не в восторге. Но мы эту проблему решили. Я полмесяца ходил с одним накладным полуусом. А вообще усы ношу с того момента, когда у «Битлз» вышла пластинка «Сержант». Они там были с усами, и я тоже отрастил и уже не брил… А сейчас мне в одном телепроекте предлагают побриться, но я пока не соглашаюсь. Устал от кино. Съемки не доставляют мне такого удовольствия, как раньше. Я соглашаюсь сниматься только, если партнер хороший. Меня с трудом на «Самый лучший день» уговорили. Я никак не мог понять, зачем мне играть пьяного гаишника. Но поскольку там играла Инна Чурикова - а с такими женщинами не каждый день встречаешься - согласился. Потом ко мне молодые девочки подходили и говорили: «Это ваша лучшая работа!» Было даже как-то обидно…

О ПОКЛОННИКАХ

- К сожалению, да. Я очень не люблю поклонников. Когда на спектакле в зале несколько раз вижу одно и то же лицо, меня это начинает раздражать. Потому что я понимаю, что приходят не на спектакль, а зачем-то другим. Я люблю работать для зрителя, которого я не знаю и который пришел впервые. Да, я такой. У меня очень серьезная стена между мной и зрителем. Я не могу кричать: «Я люблю вас, братья мои, где ваши ручки, ножки». Это унижение. Если ты не чувствуешь зрителя, уходи со сцены. Чувствуешь - работай! К счастью, это не касается Екатеринбурга или Петербурга. У вас очень интеллигентный зритель, который редко забывает выключить телефон на спектакле. А еще дурной тон хлопать до начала спектакля. Зачем это делать? Это звучит как: «Мы пришли, что не начинаешь? Что ты там ходишь за кулисами».

ОБ ОТДЫХЕ

- На даче, когда рядом дети, внуки, хорошие соседи. Шашлык. Но мое самое любимое место – это диван. На нем можно курить, когда хочешь, пить кофе и ничего не делать.

О ЛЮБИМОМ ФИЛЬМЕ ДОЧЕРИ

- Пожалуй, «Статус свободен». Хотя, когда я посмотрел его в первый раз, он мне был резко неприятен. А во второй раз так понравился! И не только Лиза, а сам фильм. Он снят очень серьезно, по-европейски. И Лиза его не испортила… «Грозовые ворота» мне нравятся, хотя у нее там эпизодическая роль. А вот в меньшей степени мне понравилась ее работа с Костей Хабенским. Как же фильм называется? (Задумавшись) «Адмирал». А сейчас мне очень любопытно, как она сыграет в «Анне Карениной». Она вообще очень хорошо играет, особенно в последние годы. Но такой роли как у Высоцкого в фильме «Место встречи изменить нельзя» у нее еще нет. Хотя я бы хотел, чтобы она занималась семьей, потому что для женщины это основное… Многие актрисы бросили семью ради карьеры, а что толку?

ПОЧЕМУ РЕДКО СНИМАЕТСЯ?

- Потому что поколение артистов, режиссеров, с которыми мы говорили на одном языке почти ушло. Говорухин, Рязанов - они уходят. Все же понимают, что им уже за 80. А молодые снимать не умеют. Мне предлагают сняться в сериалах, ситкомах. Но там же надо кривляться, а мне это неинтересно. С новым поколением у меня не складывается. Но это и хорошо. Я ведь не рвусь в бой. Мне не нужно доказывать: «Эй, ребята, я еще здесь!» Поэтому, когда меня приглашают на пробы, уже не меня выбирают, а я.

(Екатерина Салтыкова, «КП», 02.04.16)