Ростислав Хаит: «Мы слишком демонизируем запретительные меры со стороны государства»

О «ДНЕ ВЫБОРОВ-2»

— Когда мы начинали придумывать первый спектакль, мы просто хотели придумать какие-то новые обстоятельства, в которые попадают наши герои из «Дня радио».

Был вариант с «Днем шахтера», когда герои приезжают на день города, и им нужно что-то такое там сделать. А потом как один из вариантов придумалась вот эта политическая штука. Она оказалась самой выигрышной с нашей точки зрения, потому что [в предвыборной кампании] максимальное количество смешных ситуаций и обстоятельств, непредвиденных продолжений этих ситуаций.

У нас не было цели сделать политическую сатиру. Если она в результате получилась, то хорошо это или не хорошо — судить зрителям. Мы же хотели сделать максимально смешное, яркое, непредсказуемое зрелище.

О ВЫБОРАХ

— То, как проходят выборы, — это смешно, безусловно. В принципе, исследование российской жизни в любых обстоятельствах, взять хоть очереди в магазине — это смешно. Смех можно вычленить откуда угодно. Мы пытаемся вычленить из выборов, и вроде бы получается.

А если кому-то будет интересна наша политическая позиция, то мы ее выскажем, например, в интервью. В фильме мы высказываемся вообще о людях, о стране.

О ФИНАНСИРОВАНИИ ФИЛЬМА

— Да, пришел бизнесмен, который был продюсером и инвестором первого фильма. Это был июнь 2014 года, когда только начались перемены в нашей стране. Для многих это перемены к лучшему, для нас — наоборот. Человек принес реальные деньги, и это стало весомым аргументом.

Он вообще необычный. При этом весьма неплохой и с неплохими мозгами, но достаточно странный. Он — обеспеченный человек, и думаю, ему не деньги важны в этой ситуации. Ему просто показалось, что хорошо бы продолжить историю, которая разошлась на цитаты среди определенного круга населения.

О ДЕМОКРАТИИ

— Вообще, то, что демократия — это хорошо, для меня большой вопрос. Для меня — это не очень хорошо. Мы между собой в Москве обсуждаем, как большинству может нравиться Стас Михайлов. Мы и говорим: «Ну народ, конечно, сошел с ума», то значит — не доверяем народу. А когда мы выбираем, кто будет нами руководить, мы народу доверяем. А почему? Кто нами управляет — это же важнее, чем кто нам поет. Странная история получается. Где логика?

Демократия, с моей точки зрения, абсолютно не верна. Применительно к России так точно не верна.

Лично я за ту демократию, которая у нас была в 1990-х годах, а не за ту демократию, которая у нас сейчас. Но я понимаю, что в 1990-х годах большинству людей было плохо. Всем важен материальный уровень жизни, а свобода слова, свобода высказывания, проживания, выезда за рубеж большинству людей в нашей стране абсолютно по барабану.

Это серьезный кризис, причем не только нашей страны, но и вообще мира. Вот поэтому раньше, когда элита определяла культуру, ее уровень был выше. Я читал, что фильм Антониони «Blow Up» собрал в мировом прокате порядка 30 или 40 миллионов долларов, а для того времени это были колоссальные деньги, просто невероятные. Сейчас представить себе что-то подобное невозможно. И это, опять-таки, в связи с демократией — не в плане управления народом, а в связи с потаканием вкусам народа.

О ЦЕНЗУРЕ И САМОЦЕНЗУРЕ

— Мы слишком демонизируем запретительные меры со стороны государства. То есть они есть, они присутствуют, и, опять-таки, мне не нравится то, что происходит, но самоцензуры гораздо больше в нас, и все граждане нашей страны с удовольствием включились в это самоограничение самих себя на свободное высказывание.

(Илья Азар, «Медуза», 24.02.16)