Алексей Гуськов: «Юмор, наверное, самая сложная вещь для понимания»
О СЪЁМКАХ В ЕВРОПЕ
– Во-первых, я стал много ездить, окунулся в другую культуру. Не как турист, а как «работник» познакомился с французами, итальянцами, с их повседневной жизнью. Это фантастически интересно! А с фильмом «Концерт» где только не был, начиная от их вотчины в Каннах до Токио и Рима, а потом в обратном направлении. Поверьте, встречаться с публикой – это самое-самое интересное из всех занятий. Если бы я был олигархом, то в какой-то момент, посчитав, что все, уже хватит денег (так бывает – что хватит!), я бы, знаете, занимался только благотворительной деятельностью и путешествовал по миру. Бесконечно. Учил бы языки, общался... Язык – это невероятная штука!
ОБ АКТЁРСКИХ ШКОЛАХ
– Природа актерская везде одинакова. Хороший артист играет хорошо, а средний артист – средне и т.д. И действительно, русская актерская школа превосходна. Мы многое можем сделать глубже, лучше и быстрее, чем они. Но у иностранных артистов – свои плюсы.
ОБ АНЕКДОТАХ
– Нам было легче всего найти контакт, рассказывая анекдоты. Я упражнялся в этом на съемках, и нас, как партнеров, это сближало. Вообще юмор, наверное, самая сложная вещь для понимания. Потому что природа трагического – понятна, она одинакова для всех. Могу сказать, что из десяти «рашен джок» итальянец смеялся раз семь, француз – пять, англичанин – два раза. Такая странная природа! Но и, соответственно, с их стороны, вероятно, тоже была какая-то забавная статистика: что мне, русскому, смешно, а что нет. Вообще люди хотят смеяться. И я заметил: если ты нащупал эту точку соприкосновения в юморе, понял то, над чем собеседник улыбается, ты чуть-чуть становишься ближе.
ЧТО ЕМУ НЕОБХОДИМО ДЛЯ КОМФОРТА
– Да я сейчас больше ценю «поле» вокруг. Это не связано с комфортом. Знаете, как говорят: «Он не любил ситуации, где было применено насилие над его природой». Вот чем дальше, тем дольше я стараюсь избегать ситуаций, где мне приходится себя ломать, где мне нужно быть не собой. Валерий Семенович Фрид в годы перестройки вырастил фактически всех сегодняшних сценаристов. Его дом был открыт всегда, туда приходили не только его ученики, но и друзья учеников, друзья друзей. Удивительный человек! Я провел с ним столько времени... Когда расставались, я ведь видел, как он со всеми прощался, а кому-то, улыбнувшись, говорил: «Спасибо. Но мы с вами виделись последний раз!» И ничего в этом унизительного и оскорбительного не было. Это и называется, наверное, уважение себя, своих принципов и своей территории, своего личного пространства. Иначе тебя просто растащат, раздербанят на огромное количество кусочков. Ведь, по большому счету, кроме родных и совсем близких, никого не интересует, какой я и что у меня болит. Воспринимают через свои представления, через роли, через... слово такое «имидж». И так со мной пытаются строить отношения. А это в корне неверно.
(Андрей Колобаев, «Новые известия». 22.01.16)
