Юрий Темирканов: «Панибратское обращение с великой музыкой, великой литературой происходит от недостатка культуры»

О СОВРЕМЕННОЙ ОПЕРНОЙ РЕЖИССУРЕ

— Мне кажется, роль режиссера в нынешнем музыкальном театре незаслуженно преувеличена. Сравнительно не так давно — еще при Чайковском — первый акт мог ставить один режиссер, второй — другой, и художники тоже для каждого акта были разные. И ничего в этом не было страшного. На самом деле функция режиссера — помочь артисту понять, что хотел сказать автор. Донести намерения автора как можно лучше — вот вся задача режиссера. Если в современном театре режиссер думает, что Чайковский писал музыкальное сопровождение к его фантазиям, он глубоко ошибается. Такой режиссер превращает оперу в киномузыку — вот в кино музыка действительно служит сопровождением к изображению. А в опере из всех составляющих спектакля музыка — самый главный компонент. Я должен видеть то, что я слышу, — все движения души композитора, его печаль и радость. А что по этому поводу думает какой бы то ни было режиссер, меня вообще не интересует.

Таковы законы этого жанра. Если зрительный ряд не имеет никакого отношения к тому, что звучит, — надо писать другую музыку. Иначе это будет вообще другой жанр. Не знаю, как он называется, но в таком случае мне очень жалко великих композиторов, которых превращают в аккомпанемент.

Станиславский говорил: если вы на спектакле замечаете, какая хорошая режиссура, — значит, она плохая. Во время спектакля ты не должен ее видеть вообще и только после сказать: ах, как хорошо, как здорово сделано! — потому что спектакль тебя тронул. Режиссеру в спектакле следует быть как сердце — вы обращаете внимание на сердце, только когда оно больное, а когда оно здоровое, вы даже не знаете, с какой стороны оно находится.

Это все не такая большая хитрость, я говорю самые банальные вещи.

О РЕЖИССЕРСКИХ ЭКСПЕРИМЕНТАХ

— Зависит от произведения и от таланта режиссера! Когда в опере выходят, допустим, в кожанках и с наганами, как во времена Дзержинского и ВЧК, и обращаются друг к другу: “Бояре!” — мне по меньшей мере смешно. Это нарушение всех законов логики и здравого смысла. Понимаю, что молодые режиссеры хотят заявить: мы такие передовые, модернистские и у нас новое прочтение. Но это означает, что у Чайковского прочтения не было — так, что ли? Помню, когда я работал в Кировском театре, ко мне пришел один режиссер, которого я давно знаю, мы параллельно учились, и говорит: “Хатуевич, знаешь, а у меня есть решение “Кармен”!” Я: “Правда? Тебе что — Бизе позвонил и его сообщил?” У него есть решение! А у Бизе, значит, не было решения?

Панибратское обращение с великой музыкой, великой литературой происходит от недостатка культуры. Это не сегодня случилось — так всегда было: всегда настоящее искусство, в отличие от подделок, требовало от слушателя, зрителя знания и интереса. А упрощать, идти на поводу у низменного вкуса очень опасно.

И, кстати, знаете, в чем главный аргумент, главное самооправдание этих “новаторов” от искусства? Они говорят: такого–то и такого–то тоже современники не признавали, а потом обнаружилось, что он гений. Ну нет — если он гений, это еще не доказывает, что и ты тоже гений.

О ЦЕНЗУРЕ

— В какой–то степени я за то, чтобы была какая–то справедливая цензура. Пушкин, кстати, утверждал, что цензура — благо для литературы.

<...> Может быть, не стоит этого говорить, но я все равно скажу: сейчас в театрах — казалось бы, учреждениях культуры! — зачастую делается черт знает что. И те, кто это делает, не несут ответственности перед обществом. Вот чтобы они не забывали об ответственности — нужна какая–то власть. Но не бюрократическая, а духовная! Не министр и не директор должны решать, что показывать на сцене Новосибирской оперы, а какая–то коллегия очень знающих и понимающих людей. И пусть их решение будет в каком–то смысле цензурой.

ОБ АКТУАЛЬНОСТИ КЛАССИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

— Дело в том, что не мы, исполнители, решаем, какому произведению сейчас звучать. Это решает время. Может показаться, что в прежние века жили только Бах, или только Гайдн, или только Моцарт. На самом деле рядом с ними существовало множество композиторов, наверное, не меньше, чем их живет сейчас. Но время как метлой проходит по культуре и то, что не работает сегодня, выметает из истории.

А концерт Чайковского, который играют на конкурсе по 50 раз, — неизбежное зло. Конкурс–то имени Чайковского, и, конечно, надо исполнять музыку Чайковского. Но потом — да, наверное, стоит отложить, какое–то время не играть.

Вообще же есть композиторы, не буду называть имена, — хорошие, даже гениальные, но 3 дня подряд их дирижировать трудно.

(Дмитрий Циликин, «Деловой Петербург», 31.07.2015)