Борис Краснов: «Когда врачей спрашивали, сколько шансов, что я останусь жить, они разводили руками»
О ЗДОРОВЬЕ
- Спасибо, восстанавливаюсь потихоньку. Хожу, правда, с трудом. Левая рука пока не в рабочем состоянии. У меня же был правосторонний инсульт, поэтому больше всего проблем с левыми рукой и ногой. К слову, если бы был левосторонний, мы бы сейчас не разговаривали. К счастью, и память не задело. Я тут развлекаюсь - прошу помощника назвать мне любую футбольную команду из чемпионов СССР по футболу и с легкостью называю всех игроков, включая запасных.
О ПЕРЕУТОМЛЕНИИ, КОТОРОЕ ПРИВЕЛО К ИНСУЛЬТУ
- Вскакивал в шесть утра - и вперед! Меня и родные, и друзья, все просили: «Сбавь обороты!» Михаил Танич, царствие ему небесное, на каждый мой день рождения эпиграммы писал: «Краснов - это штука по скорости где-то между скоростью звука и скоростью света». Или вот еще: «Два раза не было заказа, и Боря дома был два раза. / А как проверить пасквиль сей? А по количеству детей!» Я здоровьем практически не занимался. Выкуривал в день по две пачки. Пил по 35 чашек кофе...
ОБ ОТНОШЕНИЯХ С ПУГАЧЕВОЙ
- Да, у нас, как говорится, творческий роман. Всякое между нами случалось. Бывало, и микрофоном мои декорации ломала. То ей все нравится, а через пару минут кричит - все переделывайте. Мне кажется, что иногда Алла сама для себя непредсказуема.
Мы и сейчас часто перезваниваемся с ней. Месяц назад обедали вместе - у нее дома, с Максимом, в их замке. Знаете, удивительное дело - у Аллы, где бы она ни жила, такая атмосфера в доме, что очень хорошо кушается, прямо жор какой-то одолевает! Что бы она ни готовила - я всегда проглатывал в момент! Вкусно очень! Ел ее стряпню не только, кстати, у нее, но и у себя тоже. Заметил, что в плане готовки Алла не всегда серьезна. Помню, давно как-то заехали они ко мне с Сергеем Челобановым спонтанно. Алла взяла все, что есть в холодильнике, высыпала в кастрюлю, сверху забросала сыром, а когда тот расплавился, прошу к столу - готово блюдо. И посвятила его мне и Челобанову...
Кстати, месяц назад я впервые и детей их с Максом увидел. Они просто замечательные! Это фантастика какая-то - такого сходства я никогда не видел: Гарик - просто копия Макса. Выражение лица, глаза, губы, нос - один в один. Серьезный такой мальчик. А Лиза - просто куколка, такая блондиночка с розовым бантиком и кучерявыми длинными волосами.
О ЛЕЧЕНИИ
- Когда врачей спрашивали, сколько в процентах шансов, что я останусь жить, они разводили руками: ни одного. Особая благодарность прежде всего российским докторам. В частности заведующему нейрореанимации клиники, где я лежал, - Павлу Хяркeнeну.
После того как я вышел из комы, решено было продолжить лечение за границей. Сначала это была клиника в Германии - там я провел полгода. Прогнозы немецких врачей были неутешительными. Они говорили, что я не только никогда не смогу ходить, но даже и сидеть в кресле. Но я все равно не пал духом - продолжал верить в чудо.
Еще через полгода нам посоветовали сменить клинику. В швейцарский Монтре меня привезли на носилках. Каждый день по многу часов занимался с физиотерапевтами - они там, кстати, все португальцы, очень хорошие специалисты, которые буквально насильно заставляют пациента вставать. У меня же ничего не шевелилось, даже ступни ног.
Когда начал двигать ногой, плечами - это была первая победа. Потом научился сам вставать с кровати и пересаживаться в инвалидное кресло. Боли были жутчайшие, будто тебя всего перемалывает надвое. Зато через несколько месяцев я сделал первый шаг.
Почти три года лечиться в западных клиниках без страховки было бы немыслимо без финансовой поддержки друзей, а кроме этого, к примеру,Иосиф Кобзон и Алла Пугачева помогали найти хороших специалистов. В швейцарской клинике меня навещали Валера Сюткин, Игорь Крутой,Саша Файфман.
ОБ ОБВИНЕНИЯХ В ВЫМОГАТЕЛЬСТВЕ
- Эта история с якобы моим участием в вымогательстве... Конечно, было ужасно обидно, что меня - человека, который за 35 лет столько сделал для СССР и России, организовывал многие ее знаковые проекты, пятьдесят процентов которых правительственного уровня, обвинили в том, чего я не делал.
Впервые в своей жизни я оказался в несвойственной мне роли подозреваемого! Естественно, я был накручен внутренне на всю эту несправедливость, пережить такие обвинения никому не пожелаю. Инсульт же в переводе с латыни - это «обида». Как я знаю со слов опять же моего помощника, у меня это произошло днем, прямо в офисе. Упал, потерял сознание...
Когда я заболел, уголовное дело было выделено в отдельное производство и приостановлено. По нему не велось никаких следственных действий. Но следствие всегда уведомлялось, где нахожусь, на какой стадии проходит мое лечение.После выписки из больницы следствие было возобновлено.
В результате объективного расследования в декабре 2014 года принято решение об отсутствии в моих действиях состава преступления.
ЧТО ЕМУ ХОЧЕТСЯ БОЛЬШЕ ВСЕГО
- Выпить и закурить! Но делать этого категорически нельзя. После инсульта я не выпил ни одной рюмки и не выкурил ни одной сигареты. И - не буду. Я хочу жить. И в будущее смотрю с оптимизмом. Ведь для чего-то меня же оставили на этом свете - наверное, для чего-то хорошего. По сути, я живу сейчас вторую жизнь. И в самом деле, сигнал был дан слишком серьезный. Для того чтобы наступила переоценка ценностей. И она, безусловно, произошла.
(Лариса Кудрявцева, «Экспресс-газета», 13.02.15)
