Андрей Звягинцев: «Следует набраться решимости, дерзости и сказать себе: «То, что я вижу, имеет значение»

О САМОРЕАЛИЗАЦИИ

— Вот, понимаете, что такое реализация для человека? Пока ее нет, человеку тесно в самом себе. Можно, конечно, «впитывать», многое читать, «вбирать» в себя, смотреть, учиться у самой жизни — все это здорово и необходимо. Но в какой-то момент… Эти «камни» ты насобирал, и их нужно разбрасывать, иначе они раздавят тебя. А когда нет и нет реализации, ощущение ужасное, гнетущее, очень опасное — оно у меня копилось десять лет. Нужно проявить терпение и ждать. Это тоже своего рода жертва. Ты отдаешь ее на алтарь своей самореализации. Ожидание как жертва. Только ведь никто тебе не скажет, когда и чем закончится твое ожидание.

О ВИДЕНИИ КИНО

— Когда ты читаешь какое-то литературное произведение, ты ведь способен увидеть все: мизансцену, перемещение персонажей, возможно, даже цвет платья, фактически ты можешь видеть уже композицию кадра. И нужно поверить — то, что ты созерцаешь здесь, можно превратить в то, что будет потом на экране. Этот страх необходимо преодолеть. Следует набраться решимости, дерзости и сказать себе: «То, что я вижу, имеет значение». А дальше уже технология.

О СВОЕМ ОБУЧЕНИИ

— Я воспитывался на просмотрах фильмов. Я много смотрел. Ну, нельзя обучить снимать кино. Я даже думаю, что выдающиеся мастера, которые сейчас преподают, едва ли этим могут поделиться. Все равно все сводится к тому, что учитель рассказывает, как он на этой картине работал, что там у них было проблемного, на что здесь обратить внимание и т.д. Допустим, если вы собираетесь создать кино, найдите какое-то ключевое живописное решение. Что касается внутреннего содержания, мой метод таков — я ищу миф, пытаюсь понять, как конструкция сюжета работает во времени, если отсылать ее к сакральным текстам, к мифологии.

О ВАЖНОСТИ ЗРИТЕЛЯ

— Фильм нужно воспринимать непосредственно, самому: что ты в нем увидел, тем он и является. Пока нет зрителя, нет фильма. Он как призрак, запечатленный на пленке, но пока нет воспринимающего, ничего не происходит. Фильм оживает в душе зрителя. Поэтому воспринимающий — это главный объект и есть. И все, что он понимает, все, что он выносит из фильма, — все это там есть. В этой связи дело бессмысленное — режиссеру или автору фильма говорить, о чем он. У зрителя, читателя, слушателя, конечно же, присутствует момент доверия создателю произведения. А как же иначе? Я читаю книгу и естественным образом доверяю автору, потому что он-то ведь ведает, о чем пишет. Знаете, почему высказывания автора по поводу смыслов в некотором роде вредны? Они сужают взгляд. Я слышу эти высказывания и говорю себе: «Ах, вот оно как!» Начинаю думать так же и… останавливаюсь. Фильм должен быть больше того, что ты в него закладываешь. И если счастливым образом так происходит, то это хорошо. Сохраняй молчание, потому что сам фильм и есть все то, что ты им хотел сказать.

О БОГЕ

— Что касается источника моих скромных сведений о религиозных вопросах, могу сказать, что никакого богословского образования у меня нет. У меня есть к этому интерес, да. Меня это сильно впечатляет. Фигура Христа — я нахожу себя перед ней совершенно беспомощным. Я не могу вместить того, что он сделал, того, о чем говорил. Это грандиозное событие в истории человечества. Его появление, его дела и слова. Для меня религиозный человек — это не начетчик, не фарисей, книжник и законник — но человек ищущий. Тот, кто находит себя религиозным в ином смысле: не в строгом конфессиональном, а в каком-то высшем, стоящем над какими бы то ни было конфессиями. Право на истину — почему одни решили, что оно есть именно у них, а не у других? Как-то это не вяжется ни с фигурой Христа, ни с тем, о чем он проповедовал.

О ПОИСКАХ СЕБЯ

— Чтобы искать себя, не нужно далеко ходить. Себя искать следует в себе самом. Снимая кино, ты делаешь так, как считаешь нужным. А есть ли в этом «прибавочная стоимость», есть ли тут «прибыток» общему делу или нет — думать об этом нельзя. Это не твое дело. Твое дело — делать фильм. И все. Мне кажется, размышлять о своем вкладе в кино — порочная история. Такая же порочная, как ставить своей целью фестивали. Это очень опасная дорога. Твоей целью должен стать твой фильм. Точка. Делайте кино, делайте свое дело, а там, позже, другие пусть назовут это, как им заблагорассудится — параллельным, перпендикулярным, новаторским, никуда не годным или еще каким.

(Денис Рузаев, lenta.ru, 27.01.15)