Александр Васильев («Сплин»): «Я не хочу соответствовать никаким стандартам»

ОБ АЛЬБОМЕ «РЕЗОНАНС»

— Всё очень просто. Когда мы только начали работу и набросали плей-лист из новых песен, я тут же понял, что это — «двойник». При том, что многих текстов еще не было в природе. Позапрошлой осенью мы уже знали, что в один альбом не уместимся, и об этом объявили. Когда первая часть была закончена, я в неком раздрае стал писать вторую. Очень важно было, чтобы рядом не оказалось двух похожих песен. Хотелось, чтобы слушателя бросало из стороны в сторону.

О МУЗЫКАЛЬНЫХ ПРИСТРАСТИЯХ

— Они не сильно изменились. Меня всегда интересовал инди-поп и всё, что происходит на стыке классической музыки и авангарда. Классическую музыку в чистом виде мне слушать не очень интересно, а авангард — сложно. Зато когда они взаимодействуют, то всё получается как надо. Например, как это делали «Аквариум» с Курехиным. Вот, наверное, такая «странность» мне интересна. Она есть у БГ, есть у Лени Федорова. А новой музыки я слушаю не так много. Не часто появляется что-то интересное.

ОБ ОДНОЙ ВОЛНЕ С МУЗЫКАНТАМИ ГРУППЫ

— Именно так и есть. Самое большое богатство — это музыканты, любому из них я могу позвонить в любой момент и договориться на запись, да и вообще на воплощение любой музыкальной идеи. Еще у нас железное правило — мы берем к себе только друзей. Не хочется тратить время на притирки к новому человеку, а все наши — проверены. Это и духовики «Ленинграда», и струнники из «Наутилуса Помпилиуса».

Гребенщиков говорил 30 лет назад: «Аквариум» — это образ жизни». В первую очередь важен дух, понимание того, что ты не занимаешься музыкой, ты живешь ей. У нас многое в жизни крутится вокруг нашей питерской студии «Добролет», там параллельно могут записываться сразу несколько коллективов. Это наша маленькая Калифорния, хотя и находится в бывшем советском ДК. Это величайшее состояние. Я ненавижу профессионалов, которые приходят в студию, отыгрывают по нотам и уходят. Важна творческая атмосфера.

О МУЗЫКАЛЬНЫХ СТАНДАРТАХ

— Я не хочу соответствовать никаким стандартам, тех же Radiohead, лидер которых Том Йорк перешел на драм-машины и звуки, зашитые в компьютер. Мне нравится вырезать из чужой музыки и чужих шумов сэмплы. Максимально их искажать по тональности, сжимать и разжимать, менять характер звучания. Перекомпилируешь скрип двери с сербским хором, запущенным в обратную сторону, и возникают чуть ли не потусторонние голоса, поющие из рая. А если на этот фон наложить стихотворение, то получится законченное произведение.

(Алексей Певчев, «Известия», 16.12.14)