Никита Михалков: «Перечитав первый вариант сценария, я был в ужасе!»

ОБ ЭКРАНИЗАЦИИ БУНИНА

- Если возвращаться к истокам, обратиться к творчеству Бунину, а именно попробовать экранизировать «Солнечный удар», посоветовал мне гениальный киновед Владимир Дмитриев. После выхода на экраны одного из моих фильмов, это было в начале 1970-х, Владимир Юрьевич подошел ко мне и сказал: «Ты обязан взяться за Бунина, за «Солнечный удар»! Я прислушался тогда к его совету и перечитал «Солнечный удар». Перелистывая последнюю страницу этого небольшого, но абсолютно уникального и ни на что не похожего рассказа, я отчетливо понял, что неуловимую легкость, таинственность и магнетизм «Солнечного удара» практически невозможно запечатлеть на кинопленке. Но во чтобы то ни стало я хочу показать зрителям того Бунина, которого я нашел, прочувствовал.

Понимая бесперспективность моей задумки — в то время к Бунину относились, мягко говоря, прохладно — я все-таки подал заявку на Мосфильм. Время шло, я приступил к съемкам другой своей картины, позже — следующей. Но мысль о «Солнечном ударе» не оставляла меня. Вновь и вновь я возвращался к Бунину, перечитывая и другие его произведения, его дневники, я пытался почувствовать самого автора, уловить ход его мыслей, понять, как из простой последовательности слов и предложений рождается то уникальное движение воздуха в произведениях, я хотел прикоснуться к «живому» Бунину. Во многом благодаря моим многократным возвращениям к его творчеству и родилась идея соединить два совершенно разных по настроению и тональности произведения — «Солнечный удар» и «Окаянные дни». Эти произведения как две противоположности писателя: Бунина легкого, невесомого, способного прикоснуться к беззаботности и счастью, и Бунина утомленного, даже изможденного, разозленного и поглощенного одиночеством.

О СЦЕНАРИИ «СОЛНЕЧНОГО УДАРА»

— Путь этого сценария был трудным… Вместе с Владимиром Моисеенко мы подняли и перечитали огромный пласт исторических документов и исследований о Гражданской войне, красном терроре в Крыму, Белом движении. Мы исследовали протоколы, приговоры, стенограммы допросов, перечитывали мемуары участников Гражданской войны. Все нами прочитанное произвело на нас сильнейшее впечатление, страшнейшие образы запечатлелись у нас в памяти и не отпускали нас в процессе написания первого варианта сценария… Перечитав первый вариант сценария, я был в ужасе! Я понял, что не должен и не могу это снимать. Когда мы продолжили работу над сценарием уже с Александром Адабашьяном, мы кардинально переработали материал. Правда не бывает одна, поэтому мы убрали из сценария почти всё, что касалось зверств с обеих сторон-участниц Гражданской войны, мы старались показать героев в соединении их противоположностей, их неоднозначность и многогранность, не деля их на хорошее и плохое. Мы сосредоточились на самом, на мой взгляд, главном — ответе на вопрос «Как все это случилось?». Это центральный вопрос картины.

ОБ АКТУАЛЬНОСТИ ФИЛЬМА

- Как случился «солнечный удар»? Как случились «окаянные дни»? Как «солнечный удар» сменился «окаянными днями»? Как всё это случилось? Где эта грань, поделившая эпохи? И ведь этот вопрос как никогда актуален сейчас. Давайте посмотрим на майдан. Как всё благородно начиналось — с нескольких сотен людей, которые собрались, чтобы выразить свое негодование по поводу правительства Януковича, коррупции, воровства и бессмысленной чиновничьей роскоши на фоне нищеты большинства. А чем всё кончилось? Я никогда не позволял себе снимать актуальные фильмы. Но с «Солнечным ударом» повторилось тоже, что когда-то с фильмом «12»: мы начинали снимать, предчувствуя то, что на момент выхода картины стало свершившимся фактом.

О РЕВОЛЮЦИИ

— Если вдуматься, что зачастую делали наши маститые литераторы? Методично ругали всех: и попов, и царей, и господ, и крестьян, и власть, конечно, причем любую власть. Это в принципе тенденции либеральной интеллигенции, которые живы до сих пор. Взять тот же «Марш мира». Вы за мир? Ну, так и я за мир. Но чего же вы выступаете сейчас и против государственной политики? Почему не выступали тогда, когда сжигали людей в Одессе или убивали «Беркут» или когда совершали военный переворот? Почему вы сейчас заговорили о мире, когда ценой огромной крови этот хрупкий мир наконец установили? Знаете, у Розанова есть прекрасный, вечно актуальный текст про русского болтуна… «Русский болтун везде болтается. Русский болтун… сила… главная в родной истории. Он начинает революции и замышляет реакцию…». Это тенденции, которых мы как-то не хотим замечать. Так же было с Украиной. То пропустили, это пропустили. Мелочь, ну да ладно. А потом всё это выливается в нечто невообразимое.

О СИМВОЛАХ

— В фильме действительно есть много символических вещей и мостиков — отсылок к Чехову, Эйзенштейну. Скажем, сцена с павлином — это образ вообще из Шмелева. В картине много всего того, что имеет свой междустрочный смысл. Но я бы не хотел это расшифровывать — ведь это самое интересное для вдумчивого зрителя. 

О ВЫБОРЕ АКТРИСЫ НА РОЛЬ НЕЗНАКОМКИ

— Главной трудностью для меня было найти актрису на роль Незнакомки. Безусловно, есть много прекрасных талантливых актрис на роль этой таинственной неуловимой женщины — в голове я перебрал, наверное, всех. Но ни в ком из них я не смог увидеть ту естественную природную легкость, недосказанность… Я прекрасно знал их возможности, но в «Солнечном ударе» мне хотелось чего-то такого, что нельзя предугадать или предсказать наперед. Поэтому, в первую очередь, я искал не столько актрису, сколько образ — воплощенную неоднозначность, знак вопроса и многоточие. В какой-то момент я даже для себя понял, что если не найду героиню, снимать не буду. И вот, совершенно случайно, несколько лет назад на одном из моих творческих вечеров в Киеве я встретился со своим знакомым, который представил мне Викторию Соловьеву. Мы разговорились о том, о сем, как правило, в таких беседах совсем необязательном. Речь зашла о городе Торезе, Донецкой области, в котором она родилась. И она, на тот момент студентка второго курса психологического факультета киевского университета, легко и непринужденно, буквально за несколько секунд, показала, как общаются «братки» из ее города. Я для себя отметил, что Виктория очень точно уловила и передала характер показанных ею персонажей. В ней определенно было что-то несформировавшееся и сформировавшееся одновременно. И тогда мне пришла мысль рискнуть и попробовать Вику на роль нашей Незнакомки.

О РОЛИ ПОРУЧИКА

— У меня на эту роль даже уже был утвержден один известный артист. Однако я взял Мартинса Калиту, актера из театра в Лиепае. И абсолютно об этом не жалею. Да, наверное, Евгений Миронов тоже мог быть прекрасным Поручиком. Но, во-первых, он был занят в другом проекте, а во-вторых, ему пришлось бы именно играть этого 22-летнего офицера. Калита удивительно профессиональный, очень точный артист, готовый идти на жертвы ради того, чтобы максимально приблизиться к роли. Так ли много актеров, способных за полтора месяца вот так, с ходу, набрать 20 кг, чтобы играть своего персонажа через 13 лет после «Солнечного удара»? Это же два разных человека! Это настоящий актерский класс.

О ПРЕМЬЕРЕ В СЕРБИИ

Сейчас, наверное, уже можно раскрыть секрет. Как вы знаете, картина должна выйти в российский прокат 9 октября. Однако мировая премьера картины состоится 3 октября в Сербии. Наш выбор для премьеры не случайный. События, описанные во второй сюжетной линии картины, повествуют о годах Гражданской войны. В то тяжелое для России время сербский народ не остался в стороне и оказал ощутимую поддержку десяткам тысяч русских эмигрантов. Для них сербская земля стала не просто временным пристанищем, но и новым домом. В Сербии с особым почтением относятся к культурно-историческим и религиозным местам, которые были основаны еще белым офицерством. Так, в Сербии похоронен Петр Николаевич Врангель, главнокомандующий Вооруженными силами Юга России. Отмечу еще и тот факт, что участие в работе над картиной приняли три сербских кинематографиста. Одну из главных ролей в картине исполнил молодой сербский актер Милош Бикович. Монтажером картины выступил мой давний товарищ и коллега, профессионал высочайшего уровня Миче Заец, долгое время работавший и продолжающий работать с Кустурицей. Компьютерную графику для фильма создавал мой друг, эксперт своего дела Станислав Попович. Это не первый мой опыт работы с сербскими коллегами, и хочу сказать, что духовная близость, общность ценностей, взаимопонимание и уважение дают всегда непревзойденный результат.

(Николай Корнацкий, «Известия», 29.09.14)