Андрей Звягинцев: «Событием должно быть произведение, а не его создатель»

19.09.2014 14:46 Кино и сериалы Рубрика: Дайджест

О ПЕРЕОЗВУЧКЕ «ЛЕВИАФАНА»

- Я не могу передоверить эту задачу кому-то другому. Технически на это уходит немного времени. А вот на творческое решение, как именно это сделать, — значительно больше. Мы пытаемся удалить ненорматив с минимальными потерями, чтобы в звуке не образовалась дыра, а это практически невозможно. Мы пробуем эти прорехи маскировать, но получается не всегда. Конечно, все это несусветная глупость, с которой надо что-то делать, нужно всерьез ставить вопрос о пересмотре этого закона. Думаю, люди во власти читают ваш журнал, пусть они услышат голос если не разума, то автора, одного из. Если зритель хочет увидеть фильм с языком, который звучит на улице, это его право.

О КОМПРОМИССАХ

- Может, это прозвучит как хвастовство, но, к счастью, до сегодняшнего дня я ни разу не попадал в такую ситуацию. Мне просто очень крупно повезло с продюсерами. Доказывать что-то Роднянско му или Лесневскому не приходилось, отстаивать кандидатуры актеров, убеждать в необходимости чего бы то ни было — такого не было никогда. Был случай с «Изгнанием». Нас взяли в конкурс. И отборщик Канн Жоэль Шапрон встретился со мной и очень деликатно намекнул, что есть пожелание от команды директора фестиваля Тьерри Фремо удалить из финала фильма теток, которые поют в поле. Мол, из этого сразу понятно, что мы в России, а сама картина вне времени и пространства. Я знал, что не буду этого делать, потому что знал, какой смысл стоит за этим эпизодом. И то обстоятельство, что кому-то это непонятно, не меняет ничего. И не важно, кто тебя просит об этом. Представь себе, если собрать всех за одним столом и спросить, что убрать. Каждый из них скажет, а мы возьмем и вырежем это по списку. Как думаешь, что получится? Уродец. Это будет фильм, который ощипали со всех сторон, картина без имени, без отца и матери, картина без автора.

О ПИКЕ КАРЬЕРЫ

- Погодите-погодит е, я только начал снимать, а вы уже о пике карьеры. Еще столько замыслов хочется реализовать, рано думать о результатах. И потом, совершенно бессмысленно сравнивать впечатления этого послевкусия, когда фильм уже готов, его ждет собственная жизнь, и он уже независимо от тебя собирает урожай внимания к нему или признания. Это всегда сильные и разные впечатления, непохожие одно на другое.

Если говорить о венецианском событии, эти четыре дня были исполнены непривычного и небывалого для меня внимания: ко мне подходили совершенно незнакомые люди, расхваливали фильм, а на кинокритическом показе, говорят, даже аплодировали. Что бывает нечасто. То есть я сразу вошел в такое пространство, где что-то невероятное происходит. Началась нескончаемая работа с прессой — с утра и до ночи. Я просто не успевал даже пообедать, это было на разрыв. И награждение! Абсолютная эйфория, что-то невероятное, то есть это несопоставимые ощущения, скажем, с Каннами в этом году.

О CARTE BLANCE НА КАННСКОМ ФЕСТИВАЛЕ

- Я первый раз об этом слышу. Мне напрямую этого никто не говорил. Единственное, что прозвучало со сцены публично, — это когда Тьерри Фремо представлял «Елену». Он тогда сказал, что ждет мою следующую картину в Каннах. Просто Тьерри бился за попадание «Елены» в конкурс. Тогда даже французская пресса возмутилась, почему эта картина не в конкурсе. По мнению некоторых журналистов, «Елена» претендовала на самые высокие призы. Но у Тьерри не вышло пробить («Елена» демонстрировалас ь в программе «Особый взгляд». — Прим. GQ). И вот тогда, со сцены, я воспринял эти его слова как жест примирения: дескать, простите, что так вышло, но следующую вашу картину мы ждем. Я это так интерпретировал. Но никакого белого билета или гостевого пропуска в Канны у меня, разумеется, нет. (Смеется.)

ОБ УВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ

-Уверен, любой, кто туда попадет, кроме тех, кто там бывает слишком часто, испытает ощущение дискомфорта. Потому что не каждый день тебя фотографируют сто пятьдесят человек одновременно. Такой вот непростой момент — тебя снимают, и тебе нужно как-то этому соответствовать: то ли рукой махнуть, то ли еще чем. (Смеется.) В общем, дискомфорт, да.

О СМОКИНГАХ

- Смокинг — это необходимость. Надеваю только в Каннах. Больше нигде. Зачем? В футболках да рубашках обычно. Смокинг я надевал трижды: на показах «Изгнания», «Елены» и вот сейчас, на «Левиафане». Кстати, все эти годы у меня только один смокинг, с 2007 года. Мне купил его продюсер Дима Лесневский для премьеры «Изгнания», и вот все три раза я выходил в нем на красную дорожку. Это Ermenegildo Zegna, прекрасный смокинг и самый дешевый из всех, которые были представлены в Третьяковском проезде тогда. Бешеные деньги стоил!

О ГРУЗЕ ПОПУЛЯРНОСТИ

- Такой проблемы у меня нет. Расскажу вам смешную историю про популярность. Монтировали мы «Левиафана» в Таиланде, сидели там два с небольшим месяца. Однажды спрашиваю у горничной: «Знаете, что рядом с вами тут где-то недалеко живет Апичатпонг Вирасетакул?» Она знать не знала, кто это такой. Я удивился — мол, это же ваш знаменитый на весь мир земляк. Может быть, только он один и снимает тут у вас кино. Тогда я поинтересовался, знает ли она Джонни Деппа. Уж его-то все девушки на Земле знают. Тоже нет. Аль Пачино? Нет! Брэд Питт? Нет! Ни хера себе, подумал я! Ну хоть Де Ниро-то вы знаете?! На все имена она говорила «нет». Я обалдел. Она сама настолько обалдела, что ничего не знает, что тут же решила исправить ситуацию: «I know Vladimir Putin!»
Я все-таки не настолько известен, чтобы, выходя на улицу, надевать темные очки, как это приходится делать Косте Хабенскому. Бывает, конечно, что к тебе подходят, могут пожать руку или попросить автограф, но такое случается крайне редко. Я даже хожу в обычные кинотеатры, в самые обычные магазины и кафе, и никто, слава богу, меня не узнает.

О БЛАГОДАРСТВЕННЫХ РЕЧАХ

- Я речи никогда не готовлю заранее. Тем более сейчас, когда даже думать об этом — занятие преждевременное. Будет реальный повод об этом задуматься, тогда и посмотрим. Я вот знал на «Изгнании» в Каннах, что буду выходить на сцену. Cидел в зале и думал, что скажу. А вышло так, что объявили Лавроненко, а не Марию Бонневи, как мы все решили. Пришлось импровизировать. Так что будь что будет, а слова отыщутся. В этом году в Каннах я также знал, что выйду на сцену, потому что нас предупредили — обязательно нужно быть на церемонии закрытия, но никто не знал, какой именно приз нам дадут, поэтому и речи не готовил. Более того — я давно понял, что, если готовлю речь или интервью заранее, точно выйдет плохо. Я не думаю, одним словом, что это столь важный вопрос, чтобы так долго о нем рассуждать.

ОБ УСПЕШНОСТИ

- Успех — это возможность говорить о следующем проекте, основание требовать эксклюзивные условия: можно ставить вопрос о съемке на пленку, настаивать на продолжительном подготовительном периоде и т.д. Сначала ты работаешь на авторитет, потом авторитет работает на тебя. Успешный проект — это сырье для твоего авторитета, для продолжения творческой деятельности. Творческой, а не ремесленной, для ремесленной всегда найдутся и место, и время, и деньги, и заказчик.

<…> Вы не найдете ни одного интервью, ни одной фотографии Терренса Малика за всю его карьеру. Только один портрет несуразный в шляпе и два или три интервью в начале карьеры. Он перестал это делать почти сразу: лет 35 назад. Просто он так решил. Его нигде не видно. Но он же успешная фигура. Событием должно быть произведение, а не его создатель. Как выглядит этот человек, что он думает, что он там на досуге делает, не имеет, как мне кажется, никакого значения. Значение имеет: для тебя — акт творчества, для зрителя — его результат.

(Денис Катаев, GQ , 16.09.14)