Виктор Зинчук: «Радоваться нужно при жизни»

- Твоя последняя пластинка называется «Формула позитива»…

- Как ни странно, это у меня был первый альбом, выдержанный в одном формате, записанный на одной студии и выдержанный в акустике. Началось все с того, что я купил во Франции очень редкую гитару. Это последняя гитара мастера, который очень старенький – он еще в сороковые годы делал гитары для великого Джанго Рейнхардта. Всё, он уже отошел от дел, и мне достался последний сделанный им инструмент. Эта гитара – какая-то особенная. У меня в коллекции около тридцати инструментов – там и кельские арфы, и много гитар, которые я покупал на разных международных выставках. Коллекция действующая, всё звучит в концертах. Но вот эта гитара – какая-то необыкновенная, есть в ней какой-то дух, который не отпускает. Каждую ноту из нее извлекать очень сложно, приходится отдавать себя полностью. И она диктует репертуар – берешь в руки эту гитару, и хочется играть определенную музыку. Так и родился этот диск.

- Ты ведь вообще очень позитивный человек, не так ли?

- Как говорил один из моих мудрых наставников Мирзакарим Санакулович Норбеков, радоваться лучше при жизни ( смеется ). Другого времени и не будет. Поверьте мне, сейчас не самые страшные времена, как бы все ни плакали и ни причитали. Если войны нет, здоровье есть, руки-ноги шевелятся – это уже счастье. Я пару раз в жизни учился ходить, передвигался на костылях, мне вырезали мениск после футбола, связки рвал. С руками были проблемы – профессиональное заболевание, избавиться от которого помог Норбеков. В общем, я научился и мяч на футболе и многое в жизни встречать в лицо, не отворачиваться. И в моей жизни сейчас очень много позитива: есть любовь, растут дети, вокруг красивые девушки. Что плохого-то? Меня как-то подвозил водитель и удивлялся: в Москве у людей всё есть, а они чем-то недовольны, агрессивны. Надо поменьше смотреть агрессивных программ по телевидению и обращать больше внимания на свою жизнь. Тогда обнаружите, что и природа вокруг прекрасная, и много хороших вещей происходит.

- Твоя музыка сейчас неформатна?

- Да у меня так всю жизнь. В советское время нельзя было ходить с длинными волосами – я и сейчас хожу. Нельзя было носить сережки – я не ношу, но уши у меня проколоты. Нельзя было на электрогитаре играть – я играл. Сейчас играть инструментальную музыку – неформат. На радио ее практически нет. При этом с количеством скачиваний в интернете у меня все в порядке. Правда, что с этого получает артист, большой вопрос. Ну да ладно, будем давать больше концертов зрителю на радость.

- Ты отметил 55-летие. Как дата, не пугает?

- Совершенно не пугает. Это данность, что есть, то есть, хотя многие мне этот возраст не дают. По-моему, это замечательный возраст для мужчины, когда ты все знаешь, разбираешься в людях и все можешь. Конечно, хочется больше времени уделять своему делу, музыке, но есть у меня и дачка под Москвой рядом с Истрой – провожу на природе какое-то время.

- Когда приезжают проекты вроде G3, ты ходишь на подобные концерты?

- Да, я ходил.

- Что-то подсматриваешь у них?

- Нет, подсмотреть что-то новое мне уже тяжело. Я достаточно много занимался анализом, я же преподавал и могу совершенно спокойно преподавать стиль того или иного гитариста. Я хожу на мастер-классы. Когда приезжал Стив Вай, я был на его мастер-классе и увидел, кстати, что у него недостаточно образования. Он не всегда может объяснить, как играет, и просто показывает. Это не очень убеждает. Джо Сатриани вызвал большее уважение как человек грамотный. Так что я стараюсь посещать подобные мероприятия, и многие опытные музыканты тоже приходят: на концерте Джеффа Бека я видел Никольского, Макаревича и Кутикова.

Алексей Мажаев, InterMedia