Любовь Успенская: «Я считала, что для меня петь в ресторане — это потолок»

О ПЕРВЫХ МУЗЫКАЛЬНЫХ ОПЫТАХ

- Я ведь с пяти лет пела: папа, когда приходили гости, всегда ставил меня на стол, и я изображала певицу. За это он обещал мне купить что-то, чего я хочу, но только чтобы я пела. Так что я четко понимала: петь нужно за что-то. Где-то лет в 16 мы были в ресторане на дне рождения у моей прабабушки. Празднование происходило в Киеве, в ресторане «Жокей» на ипподроме, и папа, как всегда, попросил меня спеть гостям. Всем понравилось, а потом ко мне подошли музыканты и спросили: «Ты не хочешь к нам пойти работать?». Я согласилась, но ничего не сказала родителям.

НЕ ПЕРЕЖИВАЛА ЛИ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ПЕТЬ В РЕСТОРАНЕ НЕПРЕСТИЖНО?

— Знаете, я этого не понимала, считала, что для меня и ресторан — это потолок. Я вообще не рассчитывала на работу, ведь не училась петь нигде. Но жила я безбедно, ездила на такси, вообще не знала, что такое метро, питалась в ресторанах. Уже в 18 лет уехала в Ереван и зарабатывала там неслыханно большие деньги: от 5 тысяч рублей в месяц до 10. Это действительно были деньги — в 18 я купила себе автомобиль «Бьюик». И вместо музыкального училища я пошла работать в ресторан. Родителям говорила, что ходила в кино, была у подружек — мне каждый раз нужно было придумывать причину, почему я прихожу в 11 часов вечера. Потом они, конечно, обо всем узнали. Был серьезный скандал, бабушка сказала: «Я хотела, чтобы ты была хорошим человеком, а ты... просто певица. И нам стыдно».

О РОДИТЕЛЯХ

— Моя мама умерла, когда родила меня, — я очень долго об этом не знала. Мне никто не рассказывал. Меня воспитала бабушка — папина мать. Мой папа был в тюрьме — попал туда, еще будучи несовершеннолетним, ни за что: в наш сарай подбросили какое-то шмотье ворованное, и ему дали 5 лет. В те годы просто повсеместно фабриковали дела. В тюрьме он познакомился с моей мамой — она была медсестрой. Он болел — она его лечила, со временем они полюбили друг друга. Мама умерла при родах. Я же родилась 24 февраля, а в ночь с 23 на 24 персонал пошел отмечать день Советской Армии. Они пили, пели, веселились, а маме стало плохо, открылось кровотечение. Она кричала, звала на помощь, но никто ее не услышал. Так она и умерла от потери крови.

ОБ АМЕРИКЕ

— Я приехала в Брайтон-Бич в 1978 году. Если бы вы увидели его моими глазами! Тогда не считалось, что там жить  престижно. В Америке я стала такой себе достопримечательностью — когда приезжали наши артисты выступать, то спрашивали друг у друга: «Ты видел Успенскую, ну, как она?». В Америке я ни дня не была без работы: то репетиции, то концерты. Зрители даже забрасывали меня деньгами: я выхожу на сцену, начинаю петь, а они делают дождь из долларов. В Америке я очень полюбила... гамбургеры, не знала, что такое бывает на свете — такая вкусная еда. Я присела на эту еду, где-то несколько месяцев я ее буквально каждый день ела. Это была безумная любовь.

НЕ СТРАШНО ЛИ БЫЛО РОДИТЬ РЕБЕНКА В 37 ЛЕТ?

— Когда я была моложе, у меня произошел трагический случай. Я была беременна двойней, а врачи об этом даже не знали — такая вот халатность, такое безразличие. Один ребенок родился мертвым, второй умер через неделю. Представляете: в 18 лет пережить потерю двоих детей? Мне хотелось выйти и бежать из больницы, потому что я не могла слышать крики детей. Мне все время казалось, что это нечестно: кто-то должен здорового ребенка держать на руках, а у меня нет никого. Может, некрасиво так думать, но у меня по-другому не получалось. Поэтому я, конечно же, боялась, рожать. Но я очень хотела ребенка, и я была очень влюблена в своего мужа. На третий день нашего знакомства он мне подарил кабриолет, а на четвертый день спросил: «Ты родишь мне ребенка?»

О СВОИХ ЭМОЦИЯХ, КОГДА УЗНАЛА, ЧТО СТАНЕТ МАМОЙ?

- Что со мной было, когда я узнала! Я бегала по дому в одной рубашке и не могла остановиться, бегала, все никак не могла найти себе место. Это был самый счастливый день в моей жизни, а потом еще один счастливый день — когда я узнала, что у меня будет дочка. После родов женщины встать не могут — лежат, отходят. Когда я родила Таню, то уже через два часа с капельницей наперевес неслась увидеть, где мой ребенок, посмотреть, не забыли ли о ней. Врачи говорили: «Вы сумасшедшая, идите отдыхать, вам предстоит еще столько бессонных ночей». Но я все равно взяла эту кроватку на колесиках и потащила к себе в комнату — и с ней так и сидела всю ночь.

РЕВНУЕТ ЛИ ЕЕ МУЖ?

— Когда мы снимали клип «Пропадаю я», я ему говорила: «Саша, сегодня любовные сцены. Тебе это видеть не надо, у тебя еще с сердцем плохо станет, не иди на эту съемку. Сиди дома». И вот постепенно он привык, что я — певица, что ко мне обращено внимание, что мне дарят подарки, но для этого нужно было прожить вместе целых 25 лет.

О КУРЬЕЗАХ НА РАБОТЕ

— Ой, знаете, было всякое. Как-то отработала я концерт, в гримерку зашел какой-то парень и говорит: «Вы можете еще спеть несколько песен?». Я отказалась, хочу взять телефон, чтобы вызвать охрану, а он вырывает шнур, тем самым давая понять, что меня убьет, и говорит, что никто отсюда не выйдет. В этот момент зашли какие-то девушки. Увидели эту сцену, выскочили, позвали каких-то своих местных авторитетов, те вошли, и быстренько исправили положение.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ПОДАРЕННЫМ МУЖЕМ КАБРИОЛЕТОМ?

— Ой, его уже давно нет. Потому что машины не вечные: за одним кабриолетом пришел другой, за ним — третий.

 (Алекс Панченко, «Сегодня.ua», 18.12.13)