Сергей Шнуров: «Непьющие люди – странные»

О СЕБЕ В ШКОЛЬНОМ ВОЗРАСТЕ

Я был мальчиком легкого поведения. Хотя и учился играть на скрипке. Друзьям со мной не было скучно — это точно. Мы с пацанами бомбы делали. Брали гидроперит, смешивали его с фиксажем (закрепитель для фотографий. – Прим.ред.) — и готово! Конечно, это было опасно – кое-кому из моих одноклассников даже пальцы отрывало. А мне везло, только брови и ресницы сжигал несколько раз. Я вообще всегда был удачливым. Друзья звали меня Шуриком. А вот Шнуром впервые назвал Леня Федоров из группы «Аукцыон». Кем хотел быть в детстве? Да никем — ни космонавтом, ни президентом. Я вообще не хотел работать, а продолжал подрывать бомбы — и все, кто этого не делал, были мне неинтересны. В старших классах я все тянул с вступлением в комсомол, мотивируя тем, что нет денег на членские взносы. Так и не стал комсомольцем, хотя меня пугали: мол, нечленов ВЛКСМ не принимают в институт. А я сразу поступил в ЛИСИ (Ленинградский инженерно-строительный институт. — Прим. ред.).

ОБ АЛКОГОЛЕ

— Я начал пить алкоголь в 15 лет, когда прочитал роман Ремарка «Триумфальная арка», где персонажи пили кальвадос. Шикарная вещь, я вам скажу. До сих пор его люблю. Что бы там ни говорили трезвенники-моралисты, но европейская культура просто немыслима без бухашки. Непьющие люди — странные. Это либо разведчики, либо упыри. Есть, конечно, еще и те, что «завязали», но это отдельная история. Мне всегда нравилось пить, но я люблю делать это дома, с друзьями. А в незнакомой компании, да еще в публичном месте – это дело я ненавижу. Кстати, все главные события в моей жизни происходят по дикой пьяни. Я так и с Матильдой (нынешняя жена музыканта Елена Мозговая. — Прим.ред.) познакомился. Она мне рассказывала, что я ее окликнул: «Эй, как тебя зовут?». Она ответила: «Матильда». Я в ответ: «Ну ни (нецензурное слово) себе!» Больше мы не расставались.

О СВОЕЙ МУЗЫКЕ

— Наши песни можно петь по пьяни или под гитару. Да, когда-то «Ленинград» легализовал мат. Но ведь это не экзотический жаргон какой-то определенной социальной группы. Так говорили все. Так как же можно было мат не легализовать?

Но я же не только песни пишу, есть и фильмы с моей музякой (его «музяка» есть даже в мультфильме «Смешарики». — Прим.ред.). Я хочу, чтобы у меня всегда был выбор, и мне безумно дискомфортно, когда его нет. Но есть и масса вещей, от которых я несвободен. Например, от русского языка. И от русского мата. 

(«Комсомольская правда», 03.09.2013)