(МОГ ЛИ 30-40 ЛЕТ НАЗАД ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЯ 60-ЛЕТНИМ)

«Теоретически мог, а практически... Мне всегда казалось, что это так далеко, да и лишний раз вспоминать эти банальности, типа как быстро жизнь пролетела... Хотя, с другой стороны, я как-то не чувствую, что мне уже 60. Кроме той суеты, конечно, которая присуща этой дате. Я не могу сказать, что во мне какие-то изменения произошли, как было, так и есть. Но в 40 лет было по-другому».

(О КРИЗИСЕ СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА)

«Помню, все старшие товарищи говорили: «Вот увидишь, какой это тяжелый момент». И когда стукнуло 40, сразу, помню, пошла депрессия... Но я это пережил и теперь жизнь воспринимаю, как ни странно, гораздо спокойнее…

Я тоже думал: ну что же я сделал в 40, и сравнивал себя с Пушкиным. Сейчас-то уже понимаешь, что ты не Пушкин и не Лермонтов, но это не значит, что не надо жить. Просто в 40 лет еще остается место для иллюзий по поводу себя самого. А в 60 каждый из нас уже знает, что случилось и что не случилось с тобой. А что не случилось, уже не исправишь».

(МОЖНО ЛИ, ПОСМОТРЕВ ЕГО КАРТИНЫ, ПОНЯТЬ, КАКОЙ ОН ЧЕЛОВЕК)

«Мне кажется, да, можно. Звучит, конечно, несколько самонадеянно, ведь, если можно по фильму понять автора, это значит, что автор настоящий художник, между нами говоря. Есть же масса профессиональных режиссеров, которые снимают хорошие фильмы... Разница в том, что человек либо открывается, закладывает нечто большее, чем просто владение профессией, и тогда ты действительно многое в нем можешь почувствовать, понять, либо это одна лишь работа. Но это же еще и насилие над собой. Открываться опасно».

(УСПЕЛ ЛИ ПОСТРАДАТЬ ОТ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ)

«Да нет. Я никогда не пытался рядиться в диссидента. Вообще по-настоящему от советской власти в кино пострадало очень немного людей. Саша Аскольдов, например, режиссер великого фильма «Комиссар», который на долгие годы положили на полку, был вынужден сменить профессию, не смог вернуться в кино. Но вот он, как это всегда бывает у больших людей, имеет меньше всего претензий к советской власти. Я же знаю, я с ним дружу. А в остальном на полках лежало много мути. И правильно, что лежало! Нет, ну у меня были купюры в первой моей картине, в «Добряках», в «Зимнем вечере» были... Но сказать, что я пострадал, — это преувеличение».

(О ФИЛЬМЕ «КУРЬЕР»)

«Курьер» попал в самое время. Хотя на партком меня еще вызывали, когда я только начал снимать, и пропесочили: «Вот сценарий у вас не такой, герой не тот». Но ничего не вырезали, никто уже не мешал. Так что я не страдал ни от советской власти, ни от антисоветской. Вообще в нашей сфере я замечаю, если что-то не получается, все время на кого-то ссылаются — на страну, на систему... Но так, наверное, человек устроен. Главное, ты этим себя обманываешь. Да, все это есть в кино: борьба подковерная. подножки ставят, портят, мешают, завидуют... Но это жизнь. Сражайся, борись, доказывай, делай! Не смог — значит, ты не смог. Настоящему художнику не может быть легко. Если бы Тарковский на Западе подольше прожил, ему и там было бы тяжело».

(ДОЛЖЕН ЛИ ХУДОЖНИК БЫТЬ ГОЛОДНЫМ)

«В истории были художники голодные, а были сытые и прекрасно творили. Связи между желудком и вот этим (показывает на сердце) никакой нет. Лев Николаевич Толстой никогда голодным не был… Рафаэль не был голодным, а был придворным художником и при этом гениальным живописцем. А Пушкин, что, уж такой голодный был?»

(МОЖНО ЛИ ПОТЕРЯТЬ ТАЛАНТ)

«Талант — это человек, который ищет истину. А не тот, кто в какой-то момент начинает задумываться: не буду я что-то говорить, ведь это для меня опасно. Вот тогда постепенно, мне кажется, он теряет свой дар, лишается его. И еще мне неинтересно, какие у художника политические взгляды. На самом деле у настоящего художника могут быть какие угодно взгляды, но суть его как творческой личности все равно проявится по-своему. А когда он себя заставляет подстроиться, то провидение порой лишает его дара. Мне кажется, у Элема Климова случилось именно так. Он вдруг убедил себя в том, что кино, которое ему доведется снимать, должно быть какое-то особенное. С этим чувством очень трудно работать. Я понимаю его драму. В результате он ничего после так и не снял, став заложником своего образа. А ведь режиссером был огромного масштаба».

(НЕ ХОТЕЛ ЛИ УЙТИ ИЗ КИНО)

«У меня бывают такие мысли. Есть моменты, когда думаешь, насколько долго тебе надо находиться в этой профессии. Во-первых, она тяжелая — физически, эмоционально. Во-вторых, для меня лично нужно найти что-то такое, что меня бы зажгло. Если не зажжет, то, может, я и не буду больше снимать, кто его знает. Понимаю, что рано или поздно наступает момент, когда ты теряешь ощущение. Я не могу сказать, что снимаю только ради того, что надо снимать, но быть режиссером — это драйв, который вам не понять. У меня на всю жизнь отпечаталась сцена, когда я здесь, на «Мосфильме», был еще ассистентом, меня куда-то послали через первый павильон в другой блок, и неожиданно на моем пути встал человек. Это был сейчас уже забытый, но очень хороший режиссер Абрам Роом. Я, совсем молоденький, остановился, а он повернулся ко мне, уже очень пожилой, и было понятно, что снимать он больше не будет. И вдруг он мне, незнакомому человеку, говорит: «Вот пришел в павильон... подышать». Понимаете, быть режиссером — это все равно, что для курильщика... Это наркотик. Многие чувствуют, что да, уже не тот, но отказаться от этого невозможно. Я знал только одного человека, который отказался от режиссуры. Это Юлий Райзман. Он снял картину «Время желаний» с Папановым и Алентовой, а потом на правлении сказал: «Все, ребята, я снимать больше не буду. Я не в состоянии». Хотя он был в прекрасной физической форме, прожил еще лет десять после этого. Но действительно — ушел, так ушел. Только нельзя требовать ото всех такой силы духа, как у Юлия Яковлевича».

(О НЕЦЕНЗУРНОЙ ЛЕКСИКЕ В ФИЛЬМАХ)

«Я тоже не пользуюсь матом. То есть в жизни пользуюсь, а в кино не признаю. Больше всего я не понимаю здесь лицемерия нашего общества. У нас в Уголовном кодексе есть статья, по которой, если ты ругаешься матом в автобусе, тебя должны посадить на 15 суток. А если ты с экрана ругаешься матом, то вроде это нормально. Может, я ретроград и чего не понимаю? Ну давайте тогда примем закон и скажем, что это стало частью нашего лексикона, будем ругаться на съездах, в газетах, по радио...»

(О ХУДСОВЕТАХ)

«А что в этом такого? 90 процентов — это была художественная работа с материалом. Они играли огромную роль. В моей биографии, если бы не было худсовета на «Мы из джаза», то мы бы и картину не сделали. Вы знаете, кто возглавлял худсовет? Данелия. Он что, занимался идеологией? Да, нам один раз сказали: уберите Маркса из сценария. Ну, убрали. А в Голливуде как? Ты приносишь сценарий, а тебе — давай переделывай. А если надо, то и идеологию подправят. Там те еще худсоветы! Попробуйте там сделать отрицательный образ черного или голубого, не дадут никогда в жизни».

(НЕ ХОЧЕТ ЛИ СНЯТЬ ФИЛЬМ ПРО ОТНОШЕНИЯ МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ)

«Теоретически мне бы хотелось снять картину о любви. Но надо нащупать что-то такое, чтобы я понимал, а просто так, абстрактно... Хотя о взаимоотношениях мужчины и женщины я достаточно много знаю. Правда, не все, что знаешь, можешь выразить».

(ПОЧЕМУ РАСПАДАЛИСЬ ЕГО БРАКИ)

«Каждый раз, когда расстаешься, естественно, есть миллион причин с обеих сторон. Но сейчас я думаю, что для меня работа всегда была важнее семьи. Я женился на кино. Знаете, Наполеон говорил: «Власть — моя жена и любовница». А для меня этим стало кино. Когда мужчина слишком вкладывается в свое дело, в принципе он должен понимать, что его личная жизнь никогда не состоится».

(БЫЛИ ЛИ У НЕГО СИТУАЦИИ, КОГДА ОН ОДИН ШЕЛ ПРОТИВ ВСЕГО КОЛЛЕКТИВА)

«Ну, так впрямую нет, но, когда выпускал какие-то свои фильмы, порой чувствовал неприятие многих людей. Так произошло с моей картиной «Сны». Она вышла после расстрела Белого дома, и я хорошо помню, что многие ее не приняли. Да и «Город Зеро» вызывал множество упреков. Ну и «Белый тигр» сейчас вызывает».

(«Московский комсомолец», 06.07.2012)

Актерская игра Хоакина Феникса в «Мастере» Пола Томаса Андерсона в любом случае будет оценена премией  «Оскар», считает Vulture, впрочем, сам актер пренебрежительно отзывается о призе Американской киноакадемии.

Так, он сообщил в интервью изданию Interview: «Думаю, что это полная чушь. Я не хочу быть частью этого. Я в это просто не верю. Это морковка, но худшая на вкус из всех, что я пробовал. Это полностью субъективная награда… И самая глупая вещь во всем мире».

Брэд Питт признался, что упустил возможность поработать с актрисой Айшварией Рай в картине «Троя», но заявил, что всегда хотел записать танцевальный номер в стиле Болливуда.

Таким образом, популярный голливудский актер присоединился к Тому Крузу и Хью Джексону, звездам, которые в свое время выражали желание работать в Болливуде.

— Индийский кинематограф, кажется, неплохо развивается. Я бы с радостью поработал в Болливуде, в этих картинах много драмы и цвета. Пока неизвестно, когда я решу отправиться в Болливуд и сняться в этом танцевальном номере со всеми актерами на заднем плане, — сообщил в интервью Брэд Питт.

Исполнитель роли доктора Ватсона в обеих картинах Гая Ричи о знаменитом сыщике Джуд Лоу сообщил в интервью Collider, что он и Роберт Дауни-младший были бы не прочь сняться в третьей части «Шерлока Холмса». 

Напомним, что вторая серия собрала в мировом прокате более $540 млн, а студия Warner Bros. уже наняла сценариста Дрю Пирса («Железный человек») для работы над третьей серией.

— О третьей части уже идут разговоры, я знаю, что обсуждается сценарий, но Дауни и я, мы очень занятые парни. Впрочем, мы бы хотели сняться в третьей серии. Мы очень счастливы работать вместе, — сообщил Джуд Лоу.

(Totalfilm.com, 18.09.12)