(О КРИЗИСЕ СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА)

«Действительно, кризис переживают все, но женщины острее, чем мужчины, а актрисы еще и более болезненно — натура у нас ранимее… Мне было 37, когда я вдруг перестала быть веселой, смешной героиней. Потрясением стали пробы, на которых режиссеры с удивлением увидели, что Догилева уже не та молодая, бойкая, смешливая актриса, которая им требовалась. Да я и сама сразу это поняла, едва взглянув на свое экранное лицо. Сложный период, что и говорить: вместо юной «блондинки за углом» — постаревшая женщина».

(ПОЧЕМУ НЕ СНИМАЕТСЯ)

«Ко мне часто подходили на улицах: «Почему вы не снимаетесь?» Я стыдилась, но говорила правду: «Потому что не снимают». — «Почему?!» — «Наверное, постарела или надоела всем…»

(О ПЕРЕХОДЕ АКТРИСЫ В ИНУЮ ВОЗРАСТНУЮ КАТЕГОРИЮ)

«Перейти от молодых героинь к возрастным сложно, тому масса примеров в истории. Взять хотя бы Грету Гарбо. То, что она после 30 лет удалилась на покой и больше никому не показывалась, — миф. Ей было за 40, когда Ингмар Бергман решил пригласить ее в свой новый фильм. И она с радостью согласилась. Но, увидев ее, режиссер жестоко сказал: «Нет, передо мной другая женщина, не Грета». И не стал ее снимать».

(ОБ ИЗДЕРЖКАХ АКТЕРСКОЙ ПРОФЕССИИ)

«Таковы издержки профессии. Перестав получать предложения от режиссеров, я ощутила беспросветность, полнейшую ненужность, разочарование в выбранной профессии. Вспоминала студенческие годы, когда мы бегали в Театр на Малой Бронной на спектакли Эфроса — и были абсолютно счастливы, хотя недоедали и ходили Бог знает в чем. Мой однокурсник Витя Сухоруков считал кумиром Льва Дурова — и рассказывал про него, сияя: «Гениальный артист, а ездит скромненько, на троллейбусе!» Профессия делала нас счастливыми, мы были одержимы искусством. Но наступили 1990-е, страна изменилась — и все, что освещало прежде нашу жизнь, померкло. Затрещало по швам и финансово, и в быту, и главное — нравственно… Я впала в глубокую депрессию. А в этом состоянии ничто не помогает — ни алкоголь, ни участие родных, ни душещипательные беседы. Как-то днем лежу на диване, в комнате мрак, смотрю в потолок — ни сил, ни желания подняться нет, руки трясутся, слезы катятся градом. Тянусь к тумбочке к томику Бунина «Окаянные дни». Открываю наугад — а там эпизод: идет похоронная процессия, и старуха плачет. Ее спрашивают: «Родственник?» — «Нет». — «А чего же так плачете?» — «Завидую». Это было про меня! Мне тоже не  хотелось жить. Многие были тогда на грани сумасшествия. Ни у одной актрисы моего поколения, а также у тех, кто чуть моложе, нет простой судьбы. Ни у одной! Столько изломов, обломов, трагедий… Когда одну очень известную артистку увозили в психбольницу, она плакала и кричала: «Я никому не нужна! Нет, нельзя со мной так поступать!» На меня это произвело неизгладимое впечатление. Я подумала: «Давай, Таня, сойди и ты с ума от того, что какой-то дядька не звонит и паршивую роль не предлагает!» Фантазия у меня хорошо развита, я отчетливо увидела себя в смирительной рубашке — и будто проснулась: «Какая пошлость! Кино-то хорошего все равно нет. О чем переживать?!» И успокоилась».

(О ПОВОРОТЕ СУДЬБЫ)

«А судьба тут же повернулась ко мне неожиданной стороной. Я оказалась беременна! Всегда буду бесконечно благодарна дочке за то, что вытащила меня из состояния безысходности. Скажу честно, я вообще рожать не хотела, пусть и была замужем. Насмотрелась на актерских детей: орут, в лужи падают, дугой изгибаются, если что-то не так. «Боже, зачем все это?» — в ужасе думала я. И, забеременев, бывало, бежала на аборт. Сейчас мы умные, знаем, что это большой грех, а в наше время беременность считалась неприятностью, с которой легко справиться. Вот мы и не ведали, что творили. В тот раз я пришла на прием к врачу, думая, что у меня просто дисфункция на нервной почве. И, узнав о своем интересном положении, обалдела, конечно. Но мне вдруг так захотелось этого малыша! И я объявила доктору: «Буду рожать», хотя было все некстати. Мы только что закончили репетировать «Орестею» (восьмичасовой спектакль по пьесе Эсхила ставил в Москве Петер Штайн), собирались в международное турне. И здрасьте — я беременна!

Тут же сообщила руководству. И поскольку себя хорошо чувствовала, до семи месяцев преспокойно играла Электру, поездила по разным странам. А потом моим главным занятием стало ожидание ребенка. Смешные мысли приходили в голову. Как-то незадолго до родов сижу дома, поглаживаю огромный живот и думаю: «А как я ее буду одевать? Это же так долго…» (Смеется.) Мне казалось, ребенок отнимет у меня массу времени. Так и произошло».

(КАК ЕЙ ДАЛАСЬ РОЛЬ МАМЫ)

«Очень тяжело. Катя все время болела, причем с высоченной температурой и… без диагноза. Врачи разводили руками. Выписывают лекарство, а ей нельзя: у нее аллергия, несколько раз был отек Квинке. Это страшно, если кто знает… Каждая болезнь превращалась в катастрофу, я жила будто на бомбе, в постоянном страхе за младенца. Обросла врачами, бегала по поликлиникам и больницам, хотя до появления дочки вообще не знала, где они находятся. Все пошло наперекосяк с самого ее рождения, потому что «умные» врачи мне велели не брать ее на руки — иначе привыкнет. И вот как-то я часа три не обращала внимания на ее крики. Но когда поняла, что ее родимчик хватит, взяла на руки, прижала, посиневшую от плача, — и на этом воспитание закончилось. Я таскала ее на руках везде и всюду, мы с мужем (писатель-сатирик Михаил Мишин. — Прим. ред.) забыли про покой и сон… Лет в девять у Кати наконец окреп иммунитет. А когда ей было пять, она попросила: «Мама, я хочу сестренку или братика». Мне аж дурно стало! «Катя, — отвечаю, — если у тебя будет братик, то не будет мамы». Никого больше даже представить себе не могла. Но если бы не Катя, не знаю, что бы со мной было. Стать матерью под 40 — это, знаете ли, серьезно. Ребенок все меняет в жизни».

(О БРАКЕ С МИШИНЫМ)

«В определенном возрасте женщине очень хочется замуж, и она должна осуществить этот поход. Пусть он будет неудачным, не страшно. В моей жизни было много романов — года по два-четыре. Все — с женатыми мужчинами. И единственное, что меня оправдывало: их брак был для меня свят... С Мишиным у нас случилась страстная любовь — и я разрушила его семью. Поставила перед выбором: либо закрываем отношения, либо… Надоело быть любовницей. И он ушел от жены и 10-летнего ребенка. Мне хотелось не определенности, а просто красивой картинки: семейная жизнь без тайн и боязни разоблачения. Мы поженились, когда мне исполнился 31 год, и прожили 18 лет. Традиционной семьи не получилось. Каждый был занят своим делом, я все время снималась, уезжала из дому. А когда родилась Катя, полностью погрузилась в заботы о ней. Вдобавок я оказалась плохой хозяйкой, а из меня всячески старались слепить хорошую еврейскую жену, для которой муж — кумир. Бред какой-то! (Смеется.)

Я была ошеломлена требованием его мамы следить за тем, как и над чем Мишин работает. Но у меня своих дел куча! Также, по ее мнению, я должна подавать мужу завтрак и сидеть, подперев щеку, расспрашивая о планах на день. Безумие, да и только! Муж любил, когда я находилась рядом. Просит: «Тань, посиди со мной». А меня почитать тянет… Мишин — очень хороший и талантливый человек, мы и сейчас общаемся, вместе работаем, сообща воспитываем дочь. Наверное, это я во всем виновата. Есть люди, не созданные для брака. Не постигла я его смысла. Ну действительно, зачем быть замужем, если себя и ребенка сама обеспечиваю, много работаю — и вообще в мужчине не особо нуждаюсь? Но я благодарна Мишину, что взял меня замуж, мы родили Катю. И за то, что он великолепный отец».

(ЧТО ОЩУТИЛА ПОСЛЕ РАЗВОДА)

«Освобождение, радость. (Смеется.) Нет, правда! Хотя развод дался непросто. Я очень хотела свободы, а Мишин этого не понимал. Годы прошли, пока доказала, что так будет лучше. Развелись мы тихо, никому не сказали, чтобы Катю не травмировать. Общественность узнала лет через пять: мы же везде вместе появлялись, ездили на гастроли, правда, селились в разных номерах. А дочери объяснили, что папа будет жить отдельно, потому что работает, ему нужна тишина и покой. Она поверила, в ее жизни мало что изменилось. Повзрослев, Катя сама обо всем догадалась. Однажды пришла домой из школы и прямо спросила: «Так вы разведены или нет?» Спокойно говорю: «Да». Тогда я и дала на эту тему интервью, чтобы расставить все точки над i. Мишин был недоволен. А я просто устала от этого бреда. И знаете, сразу почувствовала облегчение — свобода, врать не надо! В общем, роль жены мне не удалась абсолютно. Куда проще, легче и комфортнее быть одной».

(ОБ АЛКОГОЛЕ)

«Алкоголь присутствовал в моей жизни со студенческой скамьи. Мне, как и большинству молоденьких актрис, казалось, что артистка должна пить, курить и иметь несчастные романы — для приобретения опыта… Выпивка считалась веселым мазком яркой жизни, а тех, кто следил за здоровьем, презирали. Как-то так незаметно получилось, что алкоголь стал мне жизненно необходим. Плохой спектакль — выпила. Хороший — тоже. И в один прекрасный день до меня дошло, что я от него зависима. Стало не так весело. Подружки меня страшно корят за те слова: «Ну какая ты алкоголичка? Все же пьют!» А я поделилась своими проблемами в СМИ лишь для того, чтобы помочь другим. Но это в Америке тебя за подобные признания уважают, а у нас кругом ханжи. Сидят на кухне за бутылкой и сами себе врут: «Я не пью, это так, чтобы расслабиться». Ну с чего ты не пьешь-то, если пьешь! Признайся хотя бы самому себе. Но люди не готовы считать это болезнью.

Стоило мне заявить о том, что есть у меня такая серьезная проблема, как бульварная пресса окрестила меня главной алкоголичкой страны. Ну и пусть… Хотя иногда это мешает. Когда я активно занялась общественной деятельностью, мои недруги вспомнили: да Догилева ведь пьяница! То, что никто из коллег за меня не заступился, обидело. Зато я могу спокойно говорить правду. Ну алкоголичка, хорошо, свои лавры никому не отдам. (Смеется.)

Особенность моего организма такова, что я не умею пить мало. Алкоголь меня адреналинит, надо еще и еще. Видимо, стихийная я женщина: уж пить так пить — какой смысл губы мочить, как шутил Папанов. В молодости алкоголь перерабатывается, а сейчас нет. К сожалению, хочу я вам сказать. Потому что алкоголь на время снимает стресс, а мне нельзя ни капли».

(«Теленеделя», 13.01.12)

Актерская игра Хоакина Феникса в «Мастере» Пола Томаса Андерсона в любом случае будет оценена премией  «Оскар», считает Vulture, впрочем, сам актер пренебрежительно отзывается о призе Американской киноакадемии.

Так, он сообщил в интервью изданию Interview: «Думаю, что это полная чушь. Я не хочу быть частью этого. Я в это просто не верю. Это морковка, но худшая на вкус из всех, что я пробовал. Это полностью субъективная награда… И самая глупая вещь во всем мире».

Брэд Питт признался, что упустил возможность поработать с актрисой Айшварией Рай в картине «Троя», но заявил, что всегда хотел записать танцевальный номер в стиле Болливуда.

Таким образом, популярный голливудский актер присоединился к Тому Крузу и Хью Джексону, звездам, которые в свое время выражали желание работать в Болливуде.

— Индийский кинематограф, кажется, неплохо развивается. Я бы с радостью поработал в Болливуде, в этих картинах много драмы и цвета. Пока неизвестно, когда я решу отправиться в Болливуд и сняться в этом танцевальном номере со всеми актерами на заднем плане, — сообщил в интервью Брэд Питт.

Исполнитель роли доктора Ватсона в обеих картинах Гая Ричи о знаменитом сыщике Джуд Лоу сообщил в интервью Collider, что он и Роберт Дауни-младший были бы не прочь сняться в третьей части «Шерлока Холмса». 

Напомним, что вторая серия собрала в мировом прокате более $540 млн, а студия Warner Bros. уже наняла сценариста Дрю Пирса («Железный человек») для работы над третьей серией.

— О третьей части уже идут разговоры, я знаю, что обсуждается сценарий, но Дауни и я, мы очень занятые парни. Впрочем, мы бы хотели сняться в третьей серии. Мы очень счастливы работать вместе, — сообщил Джуд Лоу.

(Totalfilm.com, 18.09.12)